Артиос даже не хотел сразу говорить, что не может пошевелить исцеленным пальцем ноги. Вместе с излечением пришёл и паралич. Нервные окончания вышли из строя, после полного выжигания схожего участка на ментальном теле. Даже нейросеть не могла ничего сделать, ведь причина находилась вне досягаемости технологии будущего.
Но лечение решено было продолжить. Делфия стала стараться ещё больше, оттачивая свои действия. Священный огонь прижигал энергетические каналы, уничтожая заразу. Со стороны воздействие демонического огня походила на медленное тление. Артиос находил ироничным тот факт, что демонический огонь выжигается священным огнём.
Самыми опасными пятнами оказались не растущие. Такие участки казались маленькими и безобидными, но росли они вглубь. А после выжигания энергоканалы получал критические повреждения, иногда вызывающие паралич конечностей. Но Делфия была абсолютно уверена, что в будущем после получения второго ядра, все повреждения можно будет исправить.
У лекарей школы возникали вопросы при обрядах. Они крайне скептично оценивали происходящие, но не отвечал на вопросы, продолжая работу с Делфией. Другие служители довольно быстро стали догадываться о происходящем, несмотря на кляп, из комнаты доносились леденящие душу звуки, будто кто-то открыл филиал чистилища прямо в храме Аенора.
Отец Делфии тоже скорее всего знал о происходящем. К слову, Бертранд после разговора с дочерью возобновил тренировки для своего ученика. Старый паладин был довольно прост, он отменил занятия, чтобы у Артиоса была больше отдыха и времени на лечение. Однако воин света позабыл, что подобный жест можно воспринять и по-другому, о чём и напомнила Делфия.
Не нужно сразу ставить крест на смертельно больном человеке. Пусть он и умирает, но все эти бессрочные отпуска со стороны выглядят как прежде временное захоронение.
Храм Аенора, подземелье.
Делфия уверенно шла между стеллажей с артефактами, магическими свитками и содержащими тайные знания томами. Единственным источником освещения был магический шар, который плыл за своей создательницей. Поворот налево, у ящика без опознавательных знаков повернуть направо, тринадцать метров и вот ещё одна решётчатая дверь.
Внешне преграда ничем не отличается, однако наложенные чары моментально убьют любого тёмного мага рангом ниже мастера, остальных просто превратит в инвалидов. Доступ к складу, где сейчас находилась Делфия, был лишь у благословленных Аероном паладинов. А вот открыть решётку без последствий мог лишь сам Бертранд, который возглавлял этот храм по приказу Кадмиеля Праведного, и ещё несколько человек, включая его собственную дочь. Скрипнул металл, после чего проход оказался открыт.
Знания, хранившиеся за решётчатой дверью, были опасны для неподготовленных людей. Записи в свитках и книгах сложны и многозначных, а неправильно трактование может легко привести к необратимым последствиям. Ещё в хранилище были мощные тёмные артефакты, которые изучались под тщательным контролем Бертранда.
Но Делфия пришла сюда за другим. Ей требовался не толстый том с магическими узорами, по которым можно было научиться испепелять старших демонов. Не интересны были свитки с именами созданий ада, которых можно призвать для исполнения своей воли.
Белоснежная рука также спокойно скользнула и по корешкам выставленных в ряд книг. Творения архимагов начинали едва заметно шевелиться, в них были вложены не только знания, но и частички своих создателей. Своей собственной волей они, разумеется, не обладали, но при изучении можно было почувствовать каким характером обладал их автор.
Палец остановился на самой тонкой и маленькой книге, даже скорее дневнике, в простом кожаном переплёте без картинок и узоров.
— Не спится, дочь моя? — Бертранд вышел из темноты под лучи магического шара.
Паладин подошёл ближе к книжной полке, чтобы посмотреть предмет интереса своей дочери. На старом покрытом шрамами лице появилась горькая улыбка.
— Ахимал, порядок мира, — вслух произнёс паладин, который как никто другой знал про каждую вещь в подземных хранилищах. — Ты же знаешь сколь опасны могут быть мысли падшего, которые продолжают жить на этом старом пергаменте.
— Знаю, — спокойно ответила Делфия. — И ты знаешь, но продолжаешь хранить её.
— Продолжаю, — согласился Бертранд. — Я просто хочу убедиться, что ты уверенна…
— Уверенна в своих решениях? — Делфия раздражённо перебила своего отца. — Я абсолютно уверена в том, что все заслуживают помощи, права на второй шанс. Меня этому научил один старик, паладин, которого прозвали воплощением справедливости и милосердия Аерона. Ты его, конечно, хорошо знаешь.
— Почему я слышу укор в твоих словах? — Бертранд пропустил ехидный намёк на собственную персону.
— Почему? — с уст девушки слетела усмешка. — Ты постоянно твердишь про второй шанс, помогаешь всем беднякам, даже отпускаешь пленников, которые убивали твоих собратьев. Но ты почему-то отвернулся от собственного ученика, который явно не меньше других нуждается в помощи.
