Именно благодаря ей я отделался лишь рассечённым кишечником, отрубленным аппендиксом и повреждением нескольких вен и артерий. Будь это средневековая Европа, то можно было сразу заказывать гроб, но это Вестерос. Один из мейстеров, сопровождающий Джона Аррена, имел два звена из серебра и смог меня прооперировать, удалив аппендикс, сшив кишки и кровеносные сосуды, почти ничего не повредив. Почти.
— Бле-арх! — В очередной раз вырвало меня, оставив во рту привкус свежей крови.
Что-то это придурок не так сшил и из-за этого немного крови постоянно скапливается у меня в желудке, затем отхаркиваясь таким прекрасным кровавым кашлем. На мой невинный вопрос «Надолго ли это?», совмещенный с приставлением к кадыку этого горе-хирурга двух мечей моими охранниками, он клятвенно заверил что ненадолго — пока не заживут раны. Правда, потом уточнив, что это может повториться, если у меня будет слишком сильный стресс. Так что я теперь мог харкать кровью от шока, как делали актеры в старых китайских фильмах еще на Земле.
А ведь после той зарубы мне, Тарли и Роберту пристали новые прозвища. И если Баратеон теперь щеголял пафосным титулом «Демон Трезубца», а Рендилл из красного охотника стал Кровавым, то мое прозвище было до жути обидным и клеймящим.
Кровавый шакал.
И кровавая гончая, кому как хотелось. Ведь мало того, что я под угаром битвы, наравне с Тарли, неосознанно покромсал множество людей, так еще и предательство, даже если оно было совершенно по приказу сюзерена, очень не одобрялось солдатами и рыцарями. Так что пока Джейме Ланнистер не получит свою знаменитую кличку — «Цареубийца», мне предстоит быть носителем самого позорного и неоднозначного прозвища во всех Семи Королевствах.
К сожалению, плохие новости на этом не заканчивались. Стоило войску Баратеона немного оправиться от ранений и на всех парах рвануть в сторону Королевской гавани, оставив у Рубинового брода лишь маленький отряд охраны и всех молчаливых сестер для организации похорон, как пришла невеселая новость.
Тайвин Ланнистер, умудрившись обмануть всех наблюдателей, с двенадцатитысячным корпусом был замечен на Золотой дороге в районе Пламенного поля и быстро двигался к столице.
Буча поднялась знатная. Весь лагерь восставших стоял на ушах — все прекрасно знали о старой дружбе короля и Старого льва (хотя я сомневался, что от нее хоть что-то осталось), опасаясь, что Королевская гавань может обзавестись гарнизоном в 12 тысяч, а им в спину ударит Западное королевство. А там не за горами падение Штормового предела и вступление в серьезную войну Простора.
Так что десять тысяч северян во главе с Эддардом Старком, меньше всех пострадавших в битве, на всех парах рванули наперерез западникам, а остальному войску пришлось двигаться со скоростью медленного обоза, слава богам, не слишком сильно отставая от северян.
«Гребанные дороги». — Устало подумал я на очередной кочке, на которой тележка на которой меня везли подпрыгнула на целый фут. — «Вроде бы мир совсем другой, а выражение про „дураков и дороги“ все также верно. Ничего… остался всего часок и мы, наконец, будем у стен столицы».
Но стоило мне расслабить и поплотнее завернуться в дорожный плащ, служащий мне в роли одеяла, как на повозку запрыгнул отошедший Торхен и выражение его лица не предвещало ничего хорошего.
— Милорд, показалась Королевская гавань! Она горит! — Прокричал он, открывая небольшой просвет спереди телеги, где на фоне неба были видны тонкие струйки дыма. И если их можно было заметить в десяти милях от города, то мне страшно представить сколько там сгорело.
«Господи, пусть с Теей, Элией, Рейнис и Эйгоном все будет в порядке». — Проскользнула у меня отчаянная мысль, пока я приказывал кучеру ускориться и не жалея лошадей ехать к городу.
Надеюсь, мои худшие опасения были напрасны.
Бесконечные коридоры Красного замка и в обычное время нельзя было назвать произведением искусства — слишком аскетичным вкусом обладал Мейгор Жестокий, отстроившего этот замок, а остальные Таргариены либо решали проблемы Семи Королевств, либо тратили все деньги на выпивку и кутёж, не особо заботясь о коридорах своего жилища.
Но теперь, когда каждая секунда была на счету, а мне для нормальной ходьбы приходилось опираться на еле найденную трость — порванные мышцы и растянутые связки все еще отдавались тупой болью по всему телу, не позволяя идти слишком быстро, они раздражали еще сильнее, заставляя невольно скрежетать зубами.
Королевская гавань горела.
Пылала, под веселые крики и стоны убийств, грабежа и насилия, которые здесь учинили солдаты Севера и Запада.
Тайвин Ланнистер решил принять сторону победителей и предал короля.
