В самом городе мы оказались только к полудню, пройдя сквозь величественные белые стены, возвышающиеся над землей почти на двадцать метров, и пройдя быструю, но очень качественную проверку, где вооружённые до зубов стражники едва в глотки нашим осликам не залезли. Но, несмотря на палящее, словно в Пекле солнце, и немилосердную духоту, улицы Осгилиата и не думали пустовать, будучи полными самыми разными людьми. И чем дальше мы отходили от ворот, тем больше их становилось.
Акробаты и циркачи, устраивающие яркие и интересные представления.
Простые горожане, гуляющие по улицам или сидящие под небольшими навесами, близ многочисленных таверн, и пьющие холодную выпивку.
Торговцы, зазывающие в свои магазины или лавки, расположенные прямо на первых этажах домов.
Патрулирующие стражи, постоянно мелькающие во всех уголках города своими сверкающими шлемами.
Извозчики, использующие в качестве упряжи все, начиная от простых коней, заканчивая теми же слонами, на спины которых ставились настоящие маленькие домики.
Иностранцев было узнать легче всего — почти все эсоссцы из Вольных городов щеголяли цветными бородами, цветастыми одеждами и массивными золотыми украшениями. Хотя отец несколько раз показывал на гискарцев, бывшими в основном лысыми и одевавшими искусно украшенные золотом и серебром белоснежные тоги.
Но больше всех на улицах было простых художников, творивших прямо под небольшими навесами недалеко от дороги, и музыкантов, игравших настолько красивую музыку, что ноги сами пускались в пляс.
— Отец, а в других городах тоже много мастеров? — Спросила я, показав пальцем на молодого художника, под большим зонтом рисующего портрет красивой дамы, одетой в закрытую красную одежду.
— Нет, конечно, нет. — Отрицательно покачал головой отец, продолжая внимательно следить, чтобы нас не обворовали. Как он говорил дома — хоть Темперы и держали воров и бандитов в каменном кулаке, но береженого боги берегут. — Только в этом городе ты встретишь столько мастеров. И не только художников и музыкантов. Поверни голову направо. Мы сейчас прошли мимо улицы Творцов, где работают лучшие из лучших на двух континентах.
«И вправду» — Подумала я, посмотрев на длинную белую улицу, постепенно закручивающуюся, из-за чего не было видно ее конца. Почти все свободное место, кроме дороги, на ней занимали куски белого камня, тары с сырой глиной, свежевыструганные доски и еще множество вещей, названия которых я не знала, между которыми ходили люди и что-то с ними делали.
— Но почему их так много? — Удивленно спросила я, еще раз оглянувшись и заметив одну интересную вещь — почти все дома в городе были украшены красивыми скульптурами, каменной резьбой и лепниной, в виде лоз, цветов и деревьев, из-за чего сливались с рассаженными повсюду растениями.
— Феликс Темпер, нынешний глава и основатель рода, покровительствует любым мастерам искусств, приезжающим в его город. — Ответил отец, обойдя большую группу людей в пурпурных одеждах. Если мне не изменяет память, дома говорили, что так одеваются купцы из Браавоса. — Многочисленные ярмарки, фестивали и конкурсы, посвященные искусству, проходят тут почти каждый месяц. Кабы у мастера есть руки и желание трудиться, то здесь у него всегда будут деньги на еду и кров. И это касается не только людей искусства. Клиса, ты заметила мальчишек, часто пробегающих по улице и несущих разные свертки.
— Да. — Как тут не заметишь, когда один их них в меня чуть не врезался.
— Это подмастерья. — Сказал отец, повернув в широкую улочку и направившись в сторону большого здания, куда со своим урожаем стекались такие же пастухи и фермеры, как мы. — Этот город хоть и не так велик как Мир, Лис и тем более Волантис, но, как я слышал от одного местного чиновника, из живущих в городе шестидесяти тысяч человек — три четверти ремесленники и все кто с ними связан. Кузнецы, ювелиры, кожевники, плотники, ткачи, портные, гончары и многие другие со всего мира стекаются сюда, в поисках хорошего места для жизни.
— Но почему?
— Притеснение старыми семьями, аристократами, ремесленными гильдиями или цехами. Многие мастеровые, не пожелавшие прогибаться, работать за гроши или вечно оставаться в ранге подмастерья, бегут сюда в поисках лучшей жизни. И местный лорд их с радостью принимает. — Сказал отец и, посмотрев на выход, пошел быстрым шагом в сторону высокого смуглого человека, со сверкающей в свете ламп лысиной и черными густыми бровями.
— Вахар! Старый лис. Я уж думал тебя не дождусь. — Сказал он и, подойдя к отцу, обнял его своими мускулистыми руками, по толщине не уступающим моей ноге.
— Я тоже рад тебя видеть, Дунто. — Беспомощно просипел папа. — Отпусти, задушишь.
— Ну, я же любя. — Ответил великан, поставив его на землю и посмотрев на меня. — А это твоя дочь? Точная копия Ликии. Такая же красавица.
— Спасибо, Дун. — Улыбнулся отец, отряхнувшись и направившись в сторону наших осликов, пока я пыталась скрыть румянец от смущения. Таких слов мне давно не говорили. — Давай сначала разберемся с делами, а потом поговорим.
