Но если мой гнев был горячим и обжигающим, то ее ярость была холодной и смертельной. А если к этому вспомнить ее взгляды на рабов, гнущих спины в три погибели, гибнущих под кнутами и хлыстами надзирателей и продаваемых как простой скот, то по моей спине невольно начинали пробегать табуны мурашек.
Я прекрасно видел, что во всех этих людях она видит себя, изнывающую под гнетом старшего брата и также проданную, словно вещь, ради армии и трона. В глубине души я еще тогда понял что из города мы мирно не уйдем.
Добрые господа были в шоке, когда узнали что у «конеёбов и бродяг с края мира» есть достаточная сумма чтобы купить все девять тысяч предоставленных Безупречных, но посланный и вскоре вернувшийся ими раб подтвердил наши слова. Мы уже планировали уходить, как кхалиси своими словами повергла в глубокий шок меня и Селми. За пять тысяч все еще обучающихся Безупречных она предложила Рейгаля, своего золотого дракона.
В тот момент у меня невольно проскочила мысль о семейном безумии королевы, раз она за пять тысяч кастрированных мальчишек собиралась отдать целого дракона. Но все разрешилось на следующий день. Когда ей вручили золотые когти гарпии, символ того, что в ее руках жизни четырнадцати тысяч Безупречных, она передала Добрым господам три сундука, преданных ей Темпером. Только золота там не было.
Стоило Кразнису мо Наклозу открыть один из них, с целью полюбоваться ровными рядами чистого золота, как его взору предстала пустота. Сундук был пуст, без единой монетки внутри.
—
В тот день Астапор лишился всех семей Добрых господ, зарабатывающих свое состояние на воспитании и продаже Безупречных, а их глава, Кразнис мо Наклоз, заживо отправился на дно залива, впихнутым нескольким сильными Безупречными в тот самый сундук. За раз кхалиси обзавелась пятнадцатитысячной армией преданных только ей солдат и стала врагом всего Залива Работорговцев. Но была проблема — своего флота Астапор не имел, а изымать корабли приезжих купцов, принадлежавших Кварту, Вольным Городам, Золотой империи и даже нескольким домам Семи Королевств, таким как Хайтауэры и Мандерли, было бы невероятной глупостью. Поэтому королева решила убить одной стрелой двух зайцев — захватить лежащий на севере Юнкай и Миэрин и забрать их флот, на котором можно было переправить всю ее армию.
С Юнкаем проблем не возникло — город, который веками зарабатывал на выращивании и продаже проституток любого пола не имел сильного войска в отличии от Астапора. Но имел неплохие связи. Почти тысяча конных наемников из Воронов-Буревестников и Младших сынов, вместе с пятью тысячами воинов-рабов, где только пятая часть была Безупречными, встретили нас под стенами города.
Там кхалиси вновь продемонстрировала свой острый ум: Вороны-Буревестники перессорились из-за ее предложения и в итоге перешли на нашу сторону вместе с новым капитаном Даарио Нахарисом, Младшие Сыновья напились вина, отправленного им заранее, а юнкайцы думали что у них будет целых три дня, перед штурмом. Конец один — триста тысяч рабов лишились своих ошейников, кхалиси получила еще один титул — «Миса», что значило мать на гискарском, а наше войско получило тридцать боевых галлей и тысячу более-менее преданных всадников.
Миэрин ждал нас.
С такими думами я и сам не заметил как оказался в середине растянувшейся на несколько миль толпы, состоящей из простых людей и охранявших их Безупречных, очень сильно отстав от кхалиси.
Внезапный рев боевого рога стал для меня полной неожиданностью. И если Безупречные и сопровождавшие нас освобожденные рабы просто вертели головами, просто не зная что это за звук, то я сразу понял что мы в полной заднице.
«Их больше тысячи» — Подметил я, заметив как задрожали некоторые камни на земле, а буквально через несколько мгновений из-за ближайшей скалы, где должны были быть разведчики Младших сынов, выскочила целая конная лавина, наставив копья нашу колонну и высоко подняв знамена, от символов на которых у меня все похолодело внутри.
Железностопы и Дружина Розы.
На нас наступали почти пять сотен всадников, одетые в закрытые стальные доспехи и мы ничего не могли с этим сделать. Войско Дейнерис Таргариен попало в засаду.
