Первый удар пришелся по плечу — неглубокий порез, но кровь начала сочиться сквозь стыки доспехов. Второй раз удалось задеть бедро. Никодим заковылял, его движения стали менее резкими.
— Проклятие! — выругался он, прижимая ладонь к ране. — Сражайся как мужчина, а не прячься за фокусы!
— Каждый сражается своими средствами, — отозвался я, кружа вокруг него. — Ты используешь молнии, я — пространство.
Толпа гудела все громче. Многие уже встали, напрягая шеи, чтобы не пропустить ни секунды поединка.
Я не любил без нужды затягивать поединки. До сих пор старательно разыгрывал определенную роль — ту, что соответствовала бы россказням графа. Ловок, быстр и обладал редким, смертельно опасным даром.
Никодим реагировал предсказуемо и до сих пор держался молодцом.
Но у меня припрятан был козырь. Нечто, что всегда намеревался использовать в самый неожиданный момент. С потенциально катастрофическими последствиями.
Этого я не смог бы сделать до встречи с Тристаном и Велимиром Руновичем, хотя все необходимое уже было.
Допускал, что Шипов мог предвидеть мои намерения, поэтому не стал использовать сразу. Нужно было усыпить бдительность Никодима.
Граф стоял в стороне, окруженный своими людьми. Лицо его было мрачным, но пока он не вмешивался. Видимо, все еще надеялся на победу родственника.
Выждал момент сразу после его очередной атаки молнией и потянулся к огненному кристаллу, снятому с одного из убийц. Носил этот кристалл на шее на цепочке, как и он. Даже успел опробовать во время тренировок на землях Тристана.
Кристалл был теплым на ощупь, пульсировал собственным ритмом. Маленький, но мощный источник чужеродной магии.
Раньше мое средоточие было бы слишком слабо для максимального эффекта. Теперь все работало как надо.
Между ударами сердца активировал кристалл с даром невидимости и рванул к Никодиму под косым углом. Мир вокруг меня словно размылся, стал нечетким. Знал, что со стороны я полностью исчез.
Никодим растерянно крутил головой, пытаясь понять, куда я подевался. Он, как и ожидалось, ударил молнией, даже не видя цели. Бил наугад, туда, где меня видел в последний раз.
Разряд прошелся по воздуху, опалив мой плащ. Ткань превратилась в обугленные лохмотья — прощай, любимый плащ. Еще немного, и пришлось бы вызывать портного. Но хуже всего, что молния задела рапиру.
Металл зашипел, нагреваясь, и я отбросил оружие прежде, чем оно прожгло мне руку. Рапира со звоном упала в снег, оставляя темную борозду в том месте, где коснулась земли.
Впервые за весь бой я оказался достаточно близко. Теперь не требовалось удваивать дар, чтобы достать до врага.
Никодим все еще вертел головой, пытаясь нащупать меня взглядом. Слышал мои шаги по снегу, но не мог точно определить направление.
— Где ты, трус?! — рявкнул он, размахивая мечом. — Покажись и сражайся честно!
Толпа недоуменно гудела. Многие вставали на цыпочки, пытаясь разглядеть, что происходит.
— Где Златомиров?
— Он что, исчез?
— Это же невозможно!
Решив не терять времени, я одним движением создал червоточину. Выход разлома оказался прямо в груди здоровяка.
Кинжал все еще был при мне. Мог бы вонзить его в разлом, но инстинкты подсказывали другое.
Вместо этого использовал обожженную правую руку. Рапира превратилась в бесформенный кусок металла, так что пошел в рукопашную. Просунул руку сквозь червоточину, прямо в грудную клетку Никодима.
Едва моя плоть коснулась его, здоровяк замер. На его лице отразилось крайнее удивление. Глаза расширились, рот приоткрылся. Он попытался что-то сказать, но вместо слов изо рта потекла кровь.
Но это еще не конец. Мои пальцы сомкнулись вокруг его сердца — горячего, скользкого, все еще отчаянно сжимающегося. И в мгновение ока я вырвал этот все еще бьющийся орган прямо из его груди.
Сердце было тяжелее, чем ожидал. Мышца размером с кулак, пронизанная сетью кровеносных сосудов. Оно продолжало сокращаться у меня в ладони, словно не понимало, что его владелец уже мертв.
Я все еще оставался невидимым. Червоточина справилась с работой куда элегантнее, чем любой удар по доспехам — никто даже не разглядел, что произошло.
Родственник графа, этот грозный здоровяк, которого все так боялись, рухнул на колени. Кровь хлестала из зияющей дыры в доспехах, окрашивая снег в ярко-алый цвет. Потом повалился лицом в грязную снежную кашу, словно мешок с зерном.
Стал видимым в тот же момент, когда швырнул сердце Никодима на землю. Еще бьющееся. Орган упал с мокрым хлопком, продолжая слабо пульсировать в красном снегу.
Секундная тишина — затем толпа взорвалась аплодисментами и воплями восторга.
— Боже милостивый!
— Он вырвал ему сердце!
— Невероятно!
Максим колотил в ладоши как сумасшедший, его лицо светилось восторгом и гордостью. Наверняка опять сожалел, что слишком осторожничал со ставками на мою победу. Этот парень никогда не научится рисковать по-настоящему.
Букмекеры отчаянно пересчитывали деньги, выплачивая выигрыши тем немногим, кто поставил на меня. Кто-то в толпе кричал о чуде, кто-то крестился.
И тут, перекрывая все остальные звуки, раздался яростный вой графа Шипова.
