План был прост, как две копейки, но требовал постоянного наблюдения, поэтому решено было максимально приблизиться к каравану. И на это дело мы потратили приличное количество времени и чуть ли не все силы. Я уже едва шёл, когда впереди показался последний всадник на верблюде. Глаза заливал пот, губы растрескались, язык распух, а в солнечном сплетении царила тянущая пустота. На эту погоню ушла практически вся мана, а восстанавливалась она в час по чайной ложке.
— Мелисса, — прохрипел я, упав на колени. — Всё, твой выход. Беги за ними, а мы обойдём их с фланга. Откуда дует ветер? Я уже ничего не чувствую, кроме желания сжаться в клубок и издохнуть. Вон, по-моему, уже грифы над нами кружат.
— Сейчас узнаем откуда дует ветер, — просипел Лаван, с трудом обслюнявил палец и поднял его над головой. — С юга. Значит, нам на север.
— Пошли, — простонала Азерра и, спотыкаясь, двинулась через глубокий песок.
Мелисса же кое-как, на заплетающихся ногах, побежала за караваном. Девушка каждые пять метров, будто по расписанию, падала, но находила в себе силы вставать и бежать дальше.
Вскоре до нас донеслись её громкие мольбы о помощи. А мы втроём к этому времени вышли во фланг каравана и устроились на обжигающей вершине бархана. С него открывался замечательный вид на семерых загорелых до черноты мужчин в тюрбанах и шароварах. Все действительно оказались вооружены ружьями, револьверами и ятаганами, а у одного из-за кушака ещё и жезл торчал. Он-то первым и среагировал на крики Мелиссы. Заставил своего верблюда остановиться, а потом выхватил жезл и что-то гортанно крикнул своим спутникам на незнакомом мне языке. Они тотчас сдёрнули с плеч ружья и выстроились в цепочку, поэтому Мелисса вышла из-за соседнего бархана прямо под дула. Но всадники стрелять не стали, увидев одинокую измождённую девушку, которую в обычное-то время могла унести ворона, а уж после таких приключений она вообще вдвое похудела.
— Помогите… — жалобно выдохнула девушка, разинула рот и изобразила руками флягу. — Воды…
Всадники стали громко переговариваться, поглядывая на бедолагу блестящими глазами. А та стонала всё громче, жалобнее и как заправский мим продолжала демонстрировать водопой.
— Дадут они ей воду или нет? — задумчиво прошептала убийца, лежащая рядом со мной и своим дыханием будоражащая мелкие песчинки. — Ставлю золотой, что нет.
— Принимаю, — глухо выдавил Лаван, напряжённо наблюдая за караванщиками.
— Нет, не дадут, — уверенно сказал я, поморщившись из-за боли в сломанной руке. — Кажись, это наёмники. А может, и охрана, оберегающая вон того мага с высокомерной мордой. У них нет с собой никаких грузов. Только небольшие мешки, видать, с едой и питьём. А вооружены — отменно. Вполне может быть, что они какие-нибудь грабители или налётчики. Я чего-то не вижу у них гербов гильдии. Кто-нибудь знает… в этих местах рабство распространено?
— В больших городах — вряд ли, а вот во всяких оазисах — вполне, — ответила Азерра, облизав губы. — Думаешь, что её могут обратить в рабство?
— А почему нет? — бросил я, продолжая внимательно наблюдать за ситуацией, а та становилась всё любопытнее.
Мужики вернули ружья на плечи, а маг что-то приказал одному из них. Тот заставил верблюда лечь на песок, а потом слез с него, отцепил от пояса флягу и протянул её Мелисса. Она сразу же жадно схватила её и принялась с шумом пить воду. Из-за торопливости девушка пролила часть драгоценной жидкости, и она заблестела на её ключице, а толика воды скользнула по коже под грязную рубаху.
— Никогда не думала, что буду ей завидовать, — сдавленно прошептала Азерра, громко сглотнув. — Хотя…
Мужик вдруг выдрал из рук Мелиссы фляжку, а затем схватил её за волосы и рывком поставил на ноги. Тут же зарычал Лаван, и мне пришлось успокаивающе положить здоровую руку на его широкую спину. Глаза парня метали молнии, а зубы скалились, как у дикого зверя, но он вроде бы передумал бежать на помощь девушке.
Но убийца всё же тихонько прошептала мне в самое ухо:
— Ежели что — держи его. Нельзя, чтобы он выдал нас.
Я коротко кивнул и снова посмотрел на Мелиссу, а ей уже верёвками связали руки и повели к верблюду. Однако девушка начала упираться и нарвалась на сильную пощёчину, которая повалила её измученное тело на песок.
Кто-то из мужиков гоготнул, а другой — снова схватил её за волосы и заставил выпрямиться. Тут-то караванщиков и ждал неприятный сюрприз. Зверь внутри девушки почувствовал опасность и решил показать, кто в доме хозяин. Мелисса стала стремительно преображаться. Её уши заострились, на пальцах появились загнутые когти, открытые участки кожи пошли густым чёрным мехом, нос неприятно сморщился. Челюсти же вытянулась, как у волка, а изо рта выбрались острые клыки. Последние она сразу же и пустила в ход. Вцепилась ими в кадык мужика, вырвала его и с хрустом проглотила. На песок плеснула кровь, а сам караванщик выпучил глаза, рухнула на колени, а потом повалился навзничь.
