Погода вновь и, видимо, безнадёжно испортилась. Уже стоял туман настолько густой, что можно было снять очки. Правда, ветер переменил направление на юго-восточное и дул из-за Мамисонского перевала, но и он нёс нам облака. Однако я продолжал путь. Взойдя к ножевому гребню и убедившись, что гребень ведёт в тупик, мы спустились вниз и принялись траверсировать крутой поток. Из-за глубоких желобов на нём, рыхлого снега и, главное, неумения горцев ходить по снегу я вынужден был установить переход по очереди, распуская 75-метровую верёвку во всю длину, пока идущий не достигнет другого берега. Верёвки как раз хватило. Выйдя на скалы, мы повернули вправо, перешли узкий крутой приток и вновь полезли на северо-запад к водоразделу. Выветривающиеся камни оказались неважными — всякий, даже самый крупный летел из-под ног, увлекая за собой груды. К 1 час<у> мы вновь достигли водораздела — небольшого холма с ледяной шапкой (4000 м), за которым виднелся разломанный карниз, забавно завитый в виде бараньего рога, и новый крутой кулуар. Из-за тумана за ближайшим кулуаром ничего не было видно. Тщетно мы прождали с час, надеясь, что покажется Тбилисис-цвери. Туман проносился клубами, влажнея, без конца. Термометр падал. Раза два выглянула Чанчахис-цвери, но Тбилисис мы так и не увидели. К двум часам посыпала крупа. Ночевать было негде, приходилось возвращаться. Сложив у вершины тур и назвав его «холмом 31-го июля», мы стали спускаться. В пяти метрах ничего не различишь. Кое-как разыскивая путь, мы достигли ледяного потока и перешли его. По желобам крупа, шипя, скатывалась вниз. Лишь только мы миновали поток, густыми хлопьями повалил снег. К счастью, термометр показывал +6°, и скалы были мокрыми, не обледенелыми. За снегом пошла полоса ливня. В пять часов мы достигли «первого привала» (наш ночлег). Там стояла лужа, оставшиеся вещи промокли; ночевать и тут не приходилось. Мы снова тронулись, торопясь засветло добраться до палатки. В камине вместо ручья оказался бурный поток, смывший к тому же снег, облегчавший подъём, и пришлось свыше получаса истратить на устройство горной канавы, чтобы отвести хоть часть воды. Однако без ванны не обошлось. В 7 часов под непрекращающимся дождём мы были на нижнем поле ледника, перевалили морену и в сумерках, по снежным полянам той же лощины, по которой подымались, достигли палатки. Там было сухо, но неприютно и холодно. Рододендрон отсырел. Пришлось идти вниз на стоянку дигорских пастухов, которой достигли через час. Раздевшись, я завернулся в газетную бумагу, так как ничего больше сухого не оказалось и, накрывшись буркой, проспал у огня до утра.
Селение Клеат рядом с Мамисонским перевалом. Нач. ХХ в. Фото Г. Раева
Было решено ждать погоды. Но Бичашвили следовало сменить, и я решил двинуться в Глолу. Просидев до полудня у пастуха Ока-зова, мы оставили там часть вещей, которые нам в Глоле не могли понадобиться, и лошадь и тронулись обратно, спустившись к Бубисцкали более южной и удобной тропинкой, выходящей к плетёному мосту и стоянке пастухов-глолцев. Погода всё та же. Моросил дождь, на покосах несколько прояснилось, но когда мы вышли на шоссе, полило как из ведра. Вечером небо ненадолго расчистилось, и выросшие вдали вершины Тбилисис-цвери и Чанчахис-цвери позволили нам отыскать «холм 31-го июля».
Дигорец. 1886. Фото М. фон Деши
В Глоле я пробыл три дня: 2-го августа лил дождь, но 3-го и 4-го погода лишь хмурилась, по вечерам прояснялось. 4-го августа вечером я нанял, вместо Бичашвили, Вано Бидзишвили, молодого парня и славного охотника, к сожалению, не говорившего по-русски. Выход был назначен на 5 час<ов> утра. Но поздно вечером Бидзишвили вдруг отказался идти, и всё утро 5-го прошло в уговорах. Наконец, отказ был взят обратно, и в 9 час<ов> 30 мин<ут> утра (облачность 3, слабый юго-западный ветер) мы вторично покинули Глолу, а в половине второго уже переходили Бубис-цкали. На этот раз Бубис-цвери (1903 саж.), собрание пиков почти равной высоты, и ледник Буба были видны как целиком. Захватив у Оказова вещи, мы пошли той же лощиной, миновали старую стоянку и на два часа ходьбы выше по морене расположились на ночлег, остановившись в 6 час<ов> (2 900 м). Юго-западный ветер дул слабо, небо было безоблачно, t +9°. Теперь вершина Тбилисис-цвери была видна вся, и когда солнце заходило, длинные тени, отбрасываемые скалами, позволили разобраться в строении южного склона и выяснить завтрашний путь.
