1 июня. Игорь удивился, почему я не встал рано, как делал это обычно. Объяснил, что торопиться некуда, за нами придут не раньше пяти часов, чтобы спустить вниз. Ужин и завтрак нам готовил Борис в пещере, где они с Матвеем ночевали. Еду приносил Матвей. Это было первое проявление внимания к нам. Как бы там ни было, мы иногда в нем нуждаемся. Вчера вечером, когда вернулись со склона, состоялось обсуждение подъема. Прикидывали, за сколько времени сможем преодолеть этот «Спасательный кулуар» и т.д. Я сказал, что нам нужно помогать на «стеночках», и на очень крутых участках, где мы либо бессильны, либо за две три минуты можем выложиться полностью, сбив дыхание. Кто-то посмеялся. Губаев предложил свою спину, чтобы затащить меня на вершину. Степан, от которого я не ожидал такого, обозвал меня лодырем и сказал, что это похоже на отказ, работать как все. Мои попытки возразить, что не лодырь и работать не отказываюсь, он не принимал. На этом вопрос о помощи был снят с обсуждения. Сегодня Макс признался нам без начальства, что он помогает Игорю так, как я предлагал. Что же творилось в тот момент во мне, знаю только я и Бог. Хорошо, что промолчал и не выговорил им все. Ведь меня подняли на смех, а Игорь и Макс сидели и слушали, а может, тоже смеялись. Со Степаном напряженные отношения. Не знаю, изменилось ли его мнение обо мне, после того, как Макс признался, что помогал Игорю.
Сегодня первый день лета. Снег большими хлопьями, и выпало уже много. Спустились на 4200 быстро, без проволочек. Отрабатывали новую систему спуска. понравилось всем. Отдыхаем четыре дня и начинаем самый главный штурм. Спать буду один. Борис на высоте 5200 метров с Матвеем и Анатолием. Утешает то, что при хорошей погоде можно за десять дней дойти до вершины и спуститься вниз. Даже останется запас на непогоду. Одна ночевка на высоте 4600, вторая на 5200, день отдыха, затем ночевка на 5900 и на вершину триста метров вверх и полтора километра в длину, и мы на вершине. Затем опять ночевка на 5900, на 5200 и 4200. Все просчитано, все кажется просто, но простота только на бумаге. Когда мы поднимались к пещере, то мне показалось, что правая нога сильно замерзла, но слава Богу, что это только показалось. Дай нам, Господи, хорошей погоды на восхождение! Дай нам сил и долготерпения друг ко другу!
2 июня. Встал в одиннадцать часов. Сегодня выходной. Но как же не хочется вставать!.. Сразу же получаешь снежный душ на голову, за шиворот. Это все конденсат, который превращается в иней на стенках палатки. Вот в этом отношении пещера лучше, в ней постоянная температура примерно минус три-пять градусов, и никакого конденсата. Получается как у Твардовского, в поэме «Василий Теркин», то не нужна ему медаль, то подавай аж орден. То мне плохо в пещере, а то пещера лучше палатки. Может, это у меня «горняшка» сказывается. Когда солнце поднимется по выше, в палатке становится жарко так, что иней высыхает, а на улице мороз. Валенки и бахилы сырые из-за снега. Он все идет. А перед восхождением нужно все высушить, чтобы не обморозиться. Парни устроили баню. Сняли одну палатку, поставили ее за пределами лагеря. Занесли в палатку маленькие сани, они как детское корыто, только края пониже, греют в «зиме» воду и моются по очереди. Приходит чистые, радостные.
Олег, Витек, Степан и Макс чуть не сгорели в «зиме». Степан опалил бороду, Макс ресницы и брови ввиду отсутствия бороды, на Витьке загорелась куртка. Олег опалил только волосы на руках. Он говорит, что все произошло как в кино с участие каскадеров. В горящую горелку Олег стал доливать жидкость, вдруг все вспыхнуло – и бачок и канистра. Канистру он бросил на улицу через приоткрытый вход. В это самое время Витек решил зайти в палатку, увидев летящую на него, пылающую огнем канистру отпрянул в сторону, но уберечься не смог. Загорелись и Витек и палатка. Он упал на снег и катаясь по нему потушил пламя, а другие участники этого происшествия потушили палатку, но она успела прогореть. Сейчас каждый остерегает друг друга, вспоминая тот случай.
