— Здорово, Стас, — протянул ладонь Игорь.
— Парифет, — с издевкой ответил тот.
Под жестко-колючим, откровенно враждебным его взглядом Игорь растерялся: в каком тоне, о чем говорить с ребятами? Но, вспомнив свое прошлое армейское умение ладить с прибывшими в отделение новобранцами, приподнято сказал:
— Стас, крепенько ты Коляна нажег!
— Ты приплелся сюда поздравить меня с выигрышем? — смягчилось лицо доводчика. А вспомнив, как этот невзрачный парень в солдатской гимнастерке сбил гонор с тянувшего срок Коляна, он уже приветливо усмехнулся: — Как тебя зовут? Откуда ты такой ухватистый?
— Из сборочного. Игорь Михайлов. Бригадир комсомольско-молодежной бригады и комсорг.
— Серьезно, что ль? — спросил Стас. И заорал Данилу: — Вот с кого пример бери! Котелком надо варить, а не мандраж рассыпать перед начальством! Ползаешь тут, как червяк!
Игорю нисколько не было жалко испуганно вздрогнувшего Данила: действительно, какой он комсорг, если не о комсомольской работе думает, а о машиненке!
— Стас, приятель дорогой, я ведь по поручению заводского комитета.
— Знаю твое поручение, — уводя взгляд в сторону, тихо, с заметным раздражением сказал доводчик. — Вчера у нас был секретарь Померанцев, я ответил ему на все вопросы.
Игорь улыбнулся, пытался дружески похлопать доводчика по плечу, но тот резко уклонился. А один из слесарей со злой усмешкой бросил Игорю:
— Темнила ваш секретарь! Сказал, что все останется по-старому, только на бумаге мы будем числиться бригадой. Комсомольско-молодежной! Ха! Ему надо где-то галочку поставить, а мы хлопочи. Нашел дураков!
— Ну, а вы сами-то? — растерялся Игорь. — Померанцев вам сказал… Пусть… А сами-то вы?
— Не получится у нас коллективная форма, дружище, — все так же тихо, но уже прямо глядя Игорю в глаза сказал доводчик. Ему вдруг стало жаль этого боевого парня из сборочного, внезапно побелевшего от волнения. — Мы единоличники. Знаем, как в колхозе: каждый свою работу на соседа переваливает.
— В плохом колхозе, — прошептал Игорь.
Он вспомнил, как считал-пересчитывал преимущество нового метода своей бригаде. Верно тогда сказал Сидорин: люди теперь сытые, им нужны идеи, а не цифры. Нужен корень, нравственная суть!.. Но как взяться за эту суть? Не читать же им лекцию о сознательности! Тем более что Померанцев уже прочитал им свою лекцию, о своей сознательности!
Стас включил станок.
Тонкий вой словно стегнул Игоря: опять что-то слетело с тормозов, что-то ожгло сердце. Он быстро надавил красную кнопку.
— Не мешай. Видишь? — Доводчик мотнул головой в сторону товарищей-сборщиков. — Они золотники ждут. Им тоже зарабатывать надо!
— Сколько у вас в час выходит?
— В час? — недоуменно заморгал Стас, не ожидавший такого простого, по-житейски понятного вопроса. — Рубля по два.
— Я займу не больше двух минут. Вот вам десятка на четверых!
— Убери! — жилисто набухла шея Стаса.
Игорь насадил купюру на зажатый в патроне золотник.
— Нельзя так, вежливо надо, — зашептал Данил.
— Можно! — угрюмо сузив глаза, вскрикнул комсорг сборочного. — С ними все можно! — Внезапно увидел он перед собой довольное, сытое лицо важного Померанцева.
Он круто повернулся и грудью налетел на начальника цеха.
— Па-ачему не работаете?
Игорь плечом отодвинул его с прохода.
После стычки со слесарями в чугунолитейном цехе Игорь ощутил неведомую доселе радость жизни: охватила горячая жажда действий. Хотелось делать, и не что-нибудь, а четкое конкретное дело. Он вдруг с каким-то лихорадочно-нервным ознобом увидел эгоистическую мелкость и никчемность проведенного в кафе и дискотеках времени: это надо же, таким дураком был, столько вечеров вышвырнул из жизни! Сидел там, недотепа лопоухий, сосал красненькое, слушал чушь собачью: гуляй молодым, балдей в двадцать лет… И ведь понимал, что трепотня все это, но сам же лез в споры о проблемах свободного времени, об увлечениях, о молодежной моде… Умеем же мы сами себе мозги пудрить!.. Проблема свободного времени, думал он, это — проблема бездельников, обжор, которые уже не знают, чем занять себя. У Павки Корчагина не было проблемы свободного времени. У него были работа, цель, дело. Жизнь должна быть напряженной, а не долгой!..
«А Померанцев!.. Он хитрый, изворотливый, голыми руками его не взять!..»
Мысль о Померанцеве даже несколько притупила бригадные заботы. Но на другой день за полчаса до обеда в бригаду прибежала секретарша Неля и заговорщически прошептала:
— Игорь, Гришанков зовет тебя.
В кабинете начальника его второй зам с печально нахмуренным лицом сидел у стены, а мастер Серегин смотрел в окно. Кивнув вошедшему, Гришанков протянул два тетрадных листа.
— Что скажете, Михайлов? — строго спросил он, когда бригадир, веря и не веря глазам своим, прочитал: Олег с Измайловым увольняются!
— Не знаю, Семен Яковлевич, — беспомощно развел он руками.
— А я знаю?! — негодующе загудел начальник. — Вы пустили на самотек работу с людьми! Сегодня мне Крушин с Измайловым принесли заявления, завтра — Штеменко. Кто станет программу делать?.. Февраль на исходе, рамщики из-за вас ежесменно остаются сверхурочно!
