– Добавки захотел, Фенник-гномий-членик? – спросил Эшер голосом, неожиданно сильным для человека в его положении.
– Это я, – ответил Натаниэль, подойдя ближе.
Эшер поднял голову, но на его избитом лице не было и следа облегчения. Левая скула и нос сломаны, под глазами темнели синяки, правый налился кровью. Пересохшие, рассеченные губы кровоточили.
Натаниэль приложил носик кувшина к его рту и поддержал голову, чтобы Эшер напился как следует. Стоило воде пролиться на свежие раны, как он застонал. Прозрачные капли, добежав до пола, окрасились в алый.
– Зачем ты сюда явился? – спросил расстроенный Натаниэль. – Я же говорил, что они так и поступят. Теперь тебя не отпустят, даже если ты все выложишь.
Эшер закашлялся.
– Тогда это казалось неплохой идеей.
– Ты им что-нибудь рассказал? – спросил Натаниэль, осматривая его раны.
– А он пока ничего и не спрашивал. – Эшер вновь опустил голову.
Что на это ответить? Он всегда знал, что Нед Фенник ублюдок, но избить пленника до полусмерти даже не допрашивая… это переходило любую грань.
– Ты зовешь его Фенник-гномий-членик? – Натаниэль натужно усмехнулся.
– Угу, – Эшер с трудом усмехнулся в ответ. – По-моему, приживется…
– Я тебе помогу. – Натаниэль не знал как, но знал, что должен хотя бы попытаться.
– Забудь обо мне. Аракеши идут, готовься.
Натаниэль поднес ему еще воды.
– Охрану и патрули утроили, везде горят костры, кузнецы из Ванграта шлют оружие и стрелы. Мы готовы.
– В этот раз все будет иначе. Они послали отряд – не вышло, послали лучшего убийцу – не вышло. Больше они такой ошибки не совершат. Ударят несколькими отрядами с разных направлений. И стены эти им нипочем: они будут следить за вами, пока не выучат каждое ваше движение. Нападут в самый темный час, когда луна низко и караульные ждут смены, уставшие, как собаки.
– Ты должен быть на свободе, помогать нам! – воскликнул Натаниэль, прекрасно зная, что лорд-маршал никогда в жизни не позволит бывшему аракешу расхаживать по Западному Феллиону.
– Защищай принцессу. – Эшер, обычно спокойный и отстраненный, неожиданно пристально, с отчаянием взглянул ему в глаза. – Если они правы насчет Валаниса, на кону нечто большее, чем пара жизней. Эльфы могущественны, лишь они смогут предотвратить войну.
– Ты ведь знаешь, что тебе не заплатят? – Натаниэль не мог понять, почему Эшера так волнует судьба страны, когда сам он, возможно, умрет в этой камере, если не от рук Серых плащей, то от рук аракешей уж точно.
– Я уже получил свое. Просто… приятно будет уйти на покой, зная, что сделал что-то хорошее. Для разнообразия.
Натаниэль чувствовал в его словах вину. Сколько бы благих поступков он ни совершил, воспоминания об убийствах будут преследовать его всю жизнь.
– Что такого приказал тебе сделать Отец? Тогда, много лет назад. На чем ты сломался? – Натаниэль хотел узнать об этом с самого первого дня их знакомства.
Эшер помедлил.
– Бывал когда-нибудь в Данвиче?
– Много раз, я же из Лонгдэйла. Данвич рядом, южнее.
– Значит, знаешь и лорда, который там правит. У него есть дочь Изабэль и сын Томас. – Эшер стиснул зубы, пытаясь справиться с собой.
– Я однажды встречал Изабэль, прелестная девушка, все в городе ее обожают. Но у нее нет никакого брата… – Натаниэль умолк, поняв, к чему он клонит.
– Четырнадцать лет назад был. Ей тогда исполнилось шесть, Томасу – четыре… – слеза покатилась по щеке Эшера, смывая кровь. – Я был не один. Взял с собой новичка, мечтающего убивать за Отца. Я вонзил нож Томасу в сердце, не задумываясь. – Рейнджер сморгнул новую слезу, еще одну… – Он проснулся на мгновение, и я видел, как из него утекает жизнь, как боль отступает. Столько лет я был аракешем, но никогда еще не приходилось убивать ребенка…
Эшер смотрел мимо Натаниэля, словно вновь очутился там, в доме лорда.
– Новичок же… он специально разбудил Изабэль, хотел насладится ее страхом, и только потом убить. Но прежде, чем он ударил, я вонзил ему в глаз клинок.
Натаниэль не знал, что сказать. Он понимал, что бывший аракеш делал ужасные вещи на службе у Полночи, но к подробностям не был готов. Значит, вот что освободило Эшера от оков. Стыд. Вина.
– Кто же мог заказать такое убийство?
– Лорд Тарн из Небесной обители. – Лицо Эшера вновь окаменело. – Он был первым, кого я убил как свободный человек. После Данвича я больше не мог вернуться к аракешам, зато мог взглянуть в глаза лорду Тарну, вонзая кинжал ему между ребер. Оказывается, он боролся с лордом Данвича за высокий пост при дворе Меркариса. Тарн думал, что смерть детей выведет врага из игры.
– Смертью не искупить смерти, Эшер. – Натаниэль как никто знал, насколько бессмысленна месть. – Получив этот плащ, я вызвался патрулировать границы Диких чащоб. Хотел отомстить за отца и убить каждого проклятого скитальца. Я долго там шнырял, пока не набрел на банду, замышлявшую нападение на городок Блик. Я убил их, одного за другим, даже тех, кто пытался убежать… но лучше мне не стало. Это не сделало меня настоящим мужчиной и, уж конечно, не вернуло отца.
