Галанор закрыл глаза, надеясь, что не запомнит это зрелище.
Двое других русалов выплыли на мелководье, помогая себе мощными хвостами, и взвыли вдруг от боли: их тела начали содрогаться от спазмов, треснула чешуя на хвостах, кожа начала лопаться посередине. Пальцы их начали уменьшаться, исчезли перепонки и заостренные когти, растительность на голове, напоминавшая водоросли, превратилась в длинные темные волосы.
Новый крик боли – и чешуйчатые хвосты распались, обнажив покрытые слизью ноги, и отвалились, став похожими на мертвых рыбин. Отвращение пересилило любопытство: Галанор отвернулся от русалов, опорожняющих желудки прямо в воду, шатающихся, как пьяные матросы.
Их тела, впрочем, сделали бы честь даже статуям богов. На еще непослушных ногах эти новоиспеченные люди подошли к плачущим, вырывающимся женщинам, не понимающим, что происходит, заглянули им в глаза… и женщины успокоились вдруг. Элион и Найвин отошли, позволив русалам взять пленниц за руки и увести в пещеру. Галанор наблюдал, как они уходят, до тех пор, пока пещера не поглотила звук шагов.
– Готовы? – спросил глава русалов.
Галанор обернулся к товарищам, все еще пытавшимся разглядеть во тьме пещеры создание гибрида, и откашлялся.
– Что вы там не видели! Глотайте мактач.
Они скривились, но послушно проглотили шарики липких зеленых водорослей, которые Лайра зачаровывала несколько дней.
Магия заработала быстро – Галанор почувствовал, как накрывает тошнота, как шея вспыхивает огнем. Боль прервала его концентрацию, и человеческий образ, который он носил неделю, разрушился: волосы снова стали прямыми и блестящими, обрели каштановый оттенок, исчезла щетина с точеной челюсти, глаза вновь засияли ярко-голубым цветом.
Жар спал, но кожа как будто натянулась на суставах, дышать стало тяжелее, голова пошла кругом… Его товарищи уже зашли в воду, им тоже явно приходилось несладко.
Галанор обернулся к ним.
– Освободим же… дракона… – прохрипел он на последнем дыхании.
Что-то дернуло его вниз, и, словно давешние дети, все шестеро исчезли в ледяных глубинах Эдейского океана.
Ехать на чужой лошади было ужасно неудобно: седло Рейне не подходило, команд конь не слушался – стоило чуть натянуть поводья, въезжая в непривычное место, как он останавливался совсем.
К счастью, после дня и ночи бесконечного галопа они и так замедлились – можно было хотя бы осмотреться. Рейна как могла старалась уговорить коня перейти на рысь: ее учили, что между эльфами и всеми созданиями Верды существует связь, но выращенная людьми зверюга чихать хотела на эти легенды.
– Проклятье! Ну давай же!
Конь в ответ только сунул морду в траву, жуя энергичнее.
– Он не привык к мягкому обращению, – сказал красивый Серый плащ, подъехав ближе.
Рейна даже не нашлась сперва, что ему ответить: была слишком занята, прогоняя всякие… мысли. Ей, принцессе эльфов, не к лицу было любоваться человеком, тем более таким грязным. Его квадратная челюсть была покрыта легкой щетиной – она такого раньше не видела. И эти дурацкие обаятельные темные глаза! Они смягчали его грубый вид, придавали загадочности.
Она была еще слишком юна, чтобы научиться как следует сдерживать более острые, чем у людей, ощущения и желания. Ее руки добивалось несколько ухажеров, но встретить кого-то настолько от них отличавшегося было так волнительно! И от того, как он смотрел в ответ, симпатия становилась только сильнее… Но все же он был лишь человеком.
– Пошел! – Натаниэль потянул коня за повод и, столкнувшись с Рейной взглядом, тут же провел рукой по волосам. – У меня на голове что-то?
– О, нет, просто… – Рейна смутилась. – Я еще никогда не видела таких… коротких.
Она почувствовала, что щеки горят, и всерьез подумала, не стать ли невидимой, но Фэйлен отругала бы за магию без нужды. Да она уже готова была отругать, судя по ее мрачному взгляду.
Натаниэль рассмеялся.
– И вправду, на ваши совсем не похожи. – Он взглянул на Мьоригана и Фэйлен. – Каково это, вернуться на Иллиан? Он, верно, очень изменился за тысячу лет.
– Я родилась на Айде и никогда раньше ее не покидала, – ответила Рейна, и ей вдруг стало отчего-то печально.
– Простите. По бессмертным не понять, сколько им лет.
Повисло неловкое молчание. Рейна всегда стеснялась своего юного возраста. Когда вокруг всем за сотню лет, даже взрослый себя почувствует наивным ребенком.
– Рейна! – позвала Фэйлен.
Рейна знала, что наставница хочет с ней не просто поговорить, и поспешила вперед, напоследок улыбнувшись Натаниэлю так, как улыбалась только в Амаре, свободно бегая по лесам.
Фэйлен и правда не стала с ней разговаривать – одним взглядом намекнула, что обо всем этом думает.
Через час они наткнулись на стадо оленей, пасущихся у Селкского тракта. Места были чужие, но вид знакомых зверей ободрил Рейну, хоть в животе и заурчало.
– Скоро разобьем лагерь, – объявил Эшер, всматриваясь в заходящее солнце. – Пусть лошади ночью отдохнут, а утром поскачем снова.
– Может, добудем еды? – Элайт так и вцепилась взглядом в оленя, рукой нашаривая лук.
– Я с вами! – тут же отозвалась Рейна.
