И потому он придумал тайный способ узнать, остановилась ли Мария в каком-нибудь отеле. Он подходил к консьержу, будто желая зарегистрироваться, и просил только подтвердить, что его жена, чей спектакль окончился раньше, еще не сделала этого. Когда консьерж сообщал, что в настоящее время нет гостей с таким именем, Сенлин притворялся озадаченным и говорил: «Это отель „Монтгроув“?» – отлично зная, что нет, потому что сам только что побывал в «Монтгроуве» по соседству. Его ошибку исправляли, и он уходил, словно обычный рассеянный турист, который перепутал отель, но не потерял жену.
Вскоре Сенлин обошел два десятка отелей. Хотя ему не удалось обнаружить следов Марии, он успокоился тем, что хорошо начал. Процесс есть процесс; надо набраться терпения.
Он был на улице между отелями, когда куранты пропели красивую музыкальную фразу, а потом прозвонили пять часов. Вспомнив про обещание Джону Тарру, Сенлин вернулся в кафе «Риссо», успев порядком проголодаться. Он уже много дней не ел как следует, и перспектива поужинать выглядела весьма привлекательной. Кроме того, он надеялся, что сможет узнать что-нибудь полезное от человека, который в Купальнях чувствовал себя во всех смыслах как дома.
Он нашел Тарру сидящим за кованым столиком во внутреннем дворике кафе «Риссо», с бокалом вина и бутылкой. Окруженный низким забором дворик вмещал архипелаг кованых столов и стульев. Несколько одиноких посетителей сидели, любуясь водоемом, который в преломленных лучах заходящего солнца сделался оранжевым и фиолетовым. Неподалеку стоял за мольбертом художник, смешивая краски на палитре. Это был идеальный час для медитации.
Сенлин поприветствовал нового друга, который добавил канареечно-желтую рубашку к красным плавкам. Его эпатажный стиль забавлял Сенлина, но это, похоже, была местная мода: все здесь одевались как актеры странствующего театра.
Тарру посмотрел на Сенлина отстраненно, как будто тот был незнакомцем, который случайно оказался рядом. Сенлин оскорбился. Он неверно истолковал вежливость этого человека, приняв ее за искреннее предложение дружбы. Голл предупреждал его: в башне ни у кого нет друзей. Глупо было надеяться на обратное.
Сенлин собирался выскочить на улицу, когда Тарру внезапно вышел из транса:
– Директор! Нет, не уходите! Вы просто удивили меня. Я шел по дороге за тысячу миль отсюда. – Он энергично потер лицо. – Грязь-шмазь, от этого призрачного света разум блуждает в неведомых далях!
Тарру уговорами и лестью вынудил Сенлина занять место напротив, улыбаясь поверх раздвоенной черной бороды. Девушка в красном фартуке принесла второй бокал. Заказывая ужин, Тарру разыграл целое представление, кокетливо поддразнивая официантку. Он потребовал улиток и баранину, картофель и тушеные финики на гарнир, а затем перевернул пустую бутылку вверх дном над головой и заявил: «У меня мозги пересохли». Официантка захихикала. Она быстро вернулась с полной откупоренной бутылкой.
Вскоре перенаправленный снаружи солнечный свет потускнел и уступил место серебристому и куда более бледному лунному свечению. Лицо Сенлина раскраснелось от вина, живот округлился от отличной еды. Они опустошили тарелки, им принесли бутылку портвейна, и они развернули стулья к темной воде, которая поблескивала, как потрескавшийся оникс. Художник сложил мольберт. Зажглись газовые фонари вдоль улиц и пешеходных мостов. Музыка из танцзалов вперемешку звучала вдалеке. На террасе отеля позади них звонко смеялась женщина. Сенлин снова пожалел, что Марии нет с ним, хотя окажись все иначе, она почти наверняка заставила бы его встать со стула и утащила в ближайший танцзал.
Во время ужина разговор несколько увядал из-за волчьего аппетита, но теперь мужчины начали беседу с легкостью, словно старые друзья.
– Тут нет павлинов? – спросил Сенлин.
– Тут по два фламинго на каждого человека и тысячи зябликов, попугаев, ласточек и голубей, и я слышал про одного чудака, который выгуливает додо на поводке. Но павлина я ни разу не видел.
Сенлин рассмеялся:
– Я встретил человека, который был уверен, что тут есть павлины.
– Я с подозрением отношусь к уверенным людям. Видел таких, которые утверждают без тени сомнения, что в башне сорок шесть кольцевых уделов. Они из-за этого неопровержимого факта готовы даже драться. – Тарру втянул воздух сквозь зубы. – А еще я встречал на вид искренних воздухоплавателей, которые клянутся, что в башне всего лишь тридцать два кольцевых удела. – Тарру постучал по кончику носа. – Я знаю правду. Башня настолько же высока, насколько и человек, который взбирается к ее вершине.
– За неуверенность! – предложил тост Сенлин, и Тарру поднял бокал. – Раз уж тут нет павлинов, хоть ягнята есть. Это была самая сладкая отбивная из всех, какие мне случалось пробовать.
– В Купальнях нет места для ягнят, если не принимать во внимание скачущие повсюду стада куртизанок в ужасных шерстяных париках. Вы их видели! И каждая, я вам точно говорю, кишит вшами.
