– И там так много говорится о сражениях! – запротестовал принц. – Без сомнений, высокородные леди вроде вас предпочли бы послушать историю более благопристойную.
– Только не я, – заявила Бриони с некоторым оттенком гордости. – Я росла с братьями и вместе с ними обучалась искусству боя у Шасо из Туана, как вы, возможно, помните.
Энеас улыбнулся.
– Я помню – и молюсь, чтобы в один прекрасный день вы позволили мне расспросить вас о его тактических приёмах и методах обучения. Я завидую тому, какой блестящий, знаменитый учитель у вас был.
– Боюсь, в моём случае это великолепное обучение пропало даром: мне никогда не позволялось практиковаться во владении оружием ни с кем из мужчин, кроме брата, и за всю мою жизнь Южный предел ни с кем не воевал – по крайней мере, на своей территории.
– Но более это не так, принцесса, – люди Южного предела недавно выдержали несколько сражений с армией фаэри.
– Сражений, чей исход не был удачен, – она позволила голосу дрогнуть – лишь отчасти нарочно. – Сражений, которые унесли жизни достойнейших наших мужей… и разделили меня и моего возлюбленного брата… возможно, навсегда, – Бриони мужественно улыбнулась. – Тем радостнее слышать об успехах более выдающихся – таких, как ваши. Это даёт мне надежду. Прошу, принц Энеас, расскажите же ещё раз вашу историю.
Всё так же стоя за спиной принца, Фейвал энергично выразил жестами своё одобрение – он сам же и научил принцессу этой храброй и отчаянной улыбке.
Энеас рассмеялся и, конечно, уступил. Его легко было полюбить, этого принца: едва ли какой мужчина на его месте не был бы рад порисоваться перед дамами и вновь и вновь пересказывать истории о своих славных подвигах принцессе, её фрейлинам и Ивгении. Гейлон Толли, герцог Саммерфилдский, пусть он и оказался лучшим человеком, чем о нём думала Бриони (хотя бы по сравнению со своим братом-убийцей), делался чрезмерно словоохотлив, когда речь заходила о его приключениях на охоте или конной прогулке, всякий раз представляя дело так, что каждый прыжок через канаву превращался чуть ли не в победу над Керниосом Собирателем Душ.
– Наша армия пересекла границу и остановилась у дальних рубежей иеросольских гарнизонов, – начал принц. – Целью этого похода под командованием маркиза Ристо Омарантского было не столько принять участие в сражении на стороне Иеросоля, сколько разведать обстановку и отправить рекомендацию моему отцу – вот почему король избрал для этой миссии Ристо, человека проницательного и осторожного. Но никто и предположить не мог, что автарк нанесёт удар так скоро и с таким многочисленным войском. Бросив огромную армаду на стены Иеросоля со стороны моря, одновременно под покровом ночи он послал меньшую армию в Куллоанский пролив: вёсла кораблей были обмотаны ветошью, а паруса – зарифлены. Через самую опасную часть подводных скал их провёл предатель из Иеросоля – лоцман, продавший свою страну за горсть золота, – тут Энеас с искренним недоумением покачал головой. – Как может человек сотворить такое?
– О, да, просто уму непостижимо! – с жаром закивала Ивви.
– Немыслимо, – эхом отозвался и Фейвал, который частенько вмешивался в разговор больше, чем подобало секретарю. – Отвратительно!
– Не все люди так любят свою страну, как вы и я, – мягко сказала Бриони принцу. – Возможно, потому что занимают в ней не столь устойчивое и привилегированное положение, как мы.
– А может, потому что они просто склонны к предательству по рождению или по крови, – возразила Ивви. – На землях моего отца есть крестьяне, которые не только браконьерствуют в наших лесах, но укрываются от уплаты налогов и лгут управляющим, когда приходит время подсчётов, приписывают себе больше детей, чем есть в действительности, или меньше земли – что угодно, лишь бы не платить моему отцу причитающееся.
Некоторые из присутствующих девушек негромко поахали в знак согласия. Они разделяли распространённую среди знати нелюбовь к людям, которые пахали землю и собирали урожай, хотя, подражая мужчинам своих семей, частенько говорили о них в манере, которую Бриони находила сентиментальной и фальшивой. Она не бралась утверждать, что знает всё о жизни крестьян, но провела достаточно ночей в холодных амбарах и в чистом поле, путешествуя с труппой, чтобы ни за что не поверить, будто кто-нибудь выбрал бы подобную жизнь ради её пасторальной прелести. К тому же Бриони достаточно повидала, как вершится обычно суд и собираются налоги, чтобы понимать – далеко не все грехи следует перекладывать на «злокозненных» крестьян.
И всё же затевать сейчас спор не стоило: здешние придворные итак уже считали её странной, да и принцу это могло испортить настроение – как раз когда Бриони всеми силами старалась завоевать расположение его высочества.
Фейвал опять сурово уставился на неё, и принцесса спохватилась, что снова витает в своих мыслях, напрочь позабыв об Энеасе, который как раз описывал, как вторжение ксиссцев, заставшее сианские войска врасплох, вынудило их искать убежища в иеросольской крепости.
