Но всё-таки хозяин здесь я, правда? Значит, мне и решать, жить этим сколопендрятам или нет. Дал команду деревьям сплести мне корзину, переложил туда будущих членистоножек. По ходу дела считал яйца. Сто двадцать штук, Карл! Вот бы куры на Земле столько за раз могли высидеть цыплят!
Дорога домой была недолгой, но довольно утомительной. Уменьшать вес яиц я не решился — живые всё-таки, а вдруг это воздействие изменит у них чего-нибудь в генах? Так и пришлось держать тяжесть эту в руках. Вернее, в одной руке, потому что вторая пока ещё не отросла, только рана затянулась. Даже спину чутка повело от натуги.
А возле поляны нас ждало кое-что новенькое… Мокрые с головы до ног там толпились карлики. Видимо, они пытались проникнуть на поляну, но их тормознуло установленное мною охранное водное кольцо. Работает, ура! Только вот этим-то что тут понадобилось?
Увидев нас с Тузиком, человечки обрадовались, заверещали на своём непонятном языке и стали выталкивать вперёд какую-то лилипутку со странной сверкающей то ли сковородой, то ли кастрюлей на голове. Главный по гномам вышел и встал за ней, показывая пальцем то на меня, то на карлицу в кастрюле, и восторженно что-то лопоча. Видя, что я ни фигушечки не понимаю, что он от меня хочет, карлик стал делать движения пальцами… и я кааак понял!
Меня снова пытаются сватать!!! А кастрюля — это ж венец невесты. Но… Я ж не педофил какой-то! Если даже главарь гномов был мне по пояс, то девчушка и вовсе размерами напоминала двухлетнею малышку. Они как вообще этот союз себе представляют? Да и вообще, я разве где-то кому-то когда-то говорил, что мечтаю обзавестись женой?
— Так, послушайте, господа хорошие! Я, конечно, ценю вашу заботу. Только почему всем вокруг так плохо от того, что мне хорошо? Не нужна мне жена сейчас — это понять можно?
Не понимают. Я развернул карлицу за плечи и подтолкнул её тихонько в спину в сторону всей остальной толпы. Главный понял мой жест по-своему. Тут же нашёл среди своих другую гномиху, напялил ей на голову сверкающую кастрюлю, снятую заблаговременно с первой претендентки на мою свободу, и выволок упирающуюся невесту в центр толпы. Вот так вот, значит. Живым вы меня не отпустите. Понял.
— Я, — я ткнул пальцем себе в грудь, — буду жить здесь, — обвёл рукой вокруг, — один! — показал гномьему старшине указательный палец.
Тот грустно опустил голову. Вся толпа застыла в горестном молчании. Потом вдруг откуда-то с галёрки вперёд протиснулась старушонка. Она начала верещать на гномьего главаря, эмоционально махать перед его мордахой ручонками, только что не лупить по маковке, на что этот самый главный реагировал весьма удивительно: не спорил и не возмущался, а стоял, понурив башку, и чуть ли не плакал. Я сделал вывод, что эта бабулька, видимо, мамашка гномьего главаря.
Потом старушонка оставила в покое своего чадушку и переключилась на меня. Сменив свой тон со скандального на просящий и дико уважительный, я бы даже сказал, подобострастный, бабулька старательно увещевала меня в чём-то, то и дело тыча пальцем в сторону моей поляны. Похоже, эта парламентёрша предлагает мне из своей крепости устроить общежитие? Ну уж нет, я на такое не подписывался. Естественно, я помотал отрицательно головой.
Бабка пожевала губами, но не отступила. Повернувшись к толпе, она кого-то окликнула. Вперёд протолкнулся мужичонка. Вся одежда на нём была изодрана в клочья, отсутствовало одно ухо и часть ноги, поэтому он опирался на палку. Зрелище это меня насторожило.
Затем старушонка окликнула другого гнома. Тот, выбравшись перед толпой, выглядел ещё более плачевно: у него была содрана половина лица и отсутствовали обе руки по самые плечи. От изнеможения гном покачивался, то и дело прикрывая глаза и морщась от боли.
Вот я дебил! Эти гномы пришли ко мне как к человеку! А я с ними по-свински. Шутки шуткую, прочь гоню. Им же элементарная помощь нужна! Видимо, какой-то монстр так в доску замучил племя карликов, что они не придумали ничего другого, как обратиться ко мне. Ну, переборщили чутка с оплатой, так ведь от чистой души. А я… Яйца сколопендры, значит, мне жалко, а людей, пусть и мелких, страшненьких, но ведь людей, мне не жалко?
— Всё. Понял. Располагайтесь пока здесь, — я руками очертил место рядом с моей поляной. — А этих, — ткнул пальцем в сторону раненых, — сейчас вылечу.
Лилипуты радостно загомонили и бросились рыть себе норы детскими совочками. Я отобрал среди камушков парочку «апельсинчиков» и принялся лечить увечных. Ну да, руки тут же не выросли, на такое нужна минимум неделя, но ухо и лица обоим я подправил, раны залечит и общее самочувствие тоже привёл в норму.
Тут же ко мне подошла карлица с младенцем. Не знаю, что там у него не так фурычило в организме, но я и его вылечил. По крайней мере попискивать жалобно он перестал, задышал ровно и, вроде бы, уснул. Я еле сдерживался, чтобы не крикнуть в толпу: «Кто там следующий на приём? Пациент, проходите, присаживайтесь. Рассказывайте, что у вас болит».
