— А далыне-то что же, дальше? — мучительно напрягался Михаил. — Что потом? Ведь придется и фамилию менять и все прочее?
— И заменим! — бодро сказал Алексей Гаврилович. — Все в нашей власти. Возродитесь, как феникс из пепла на древе ливанском. Вместе придумаем. Да с вашей-то фантазией… Например, Бурбулевич. Михаил Андреевич Бурбулевич. Нравится? Или еще что-нибудь. Бурбулевский!
— Опять вранье! Господи, везде вранье! — застонал Пискунов. — Так ведь придется и профессию менять, или необязательно? С этим как?
— Профессию можно оставить, — авторитетно заявил знакомый. — Да и вообще, может, потихоньку все и забудется. Поживете здесь с полгодика. Пишите, сочиняйте, а насчет чего именно, это мы с вами согласуем. Повторяю, есть на вас кое-какие виды, весьма серьезные. Наш разговор в ресторане, в магазине… Держите это в уме?
— В качестве прототипа отрицательного героя? — Пискунов скривился. — Но я же объяснял! Преступник должен быть изобличен. Таков закон жанра… Читатель идет по трупам, чтобы в конце вздохнуть с облегчением: порок наказан, справедливость торжествует.
Алексей Гаврилович выслушал все это с досадливой гримасой. Пискунов почувствовал: есть у него какая-то своя тайная цель. Но какая? А тот процедил с видом официальным:
— Должен вас несколько просветить насчет наших порядков, насчет условной меры наказания. Она означает, что осужденный должен впредь вести себя в точном соответствии с законом и вообще не давать ни малейших поводов… Ни сердить, ни раздражать.
— Понятно. Иначе приговор вступает в силу. Отныне над моей головой будет постоянно висеть дамоклов меч! — подытожил Пискунов с мрачным смешком. — К тому же вы мне жизнь спасли, и я должен как-то отблагодарить. Написать донос, донесение?
Язвительную реплику Алексей Гаврилович мимо ушей пропустил. Лицо его понемногу смягчилось. О другом думал.
— Миша, знаете, на чем свет держится? — сказал он вполне дружески. — Услуга за услугу. Вы для меня, я для вас. И кое-что уже сделал авансом, учел пожелание… Помните, на кладбище?
Знакомый весело прищурился и некоторое время молчал, как бы составляя какой-то внутренний план. Крутанулся на каблуке с глубокомысленным видом и ткнул пальцем в стенку.
— Вот тут мы поставим еще один топчанчик. Не пугайтесь. Во-первых, временно. А сколько человек здесь проживет, зависит от вас исключительно. Будет только ночевать, а рано утром уходить. Уходить и приходить. Присматривайтесь, изучайте как писатель. Вопросики чисто бытовые… Что-то еще хотел… Ах да! Вот вы ворчите, камера не нравится, а тут для вас маленький сюрприз, а это всегда интересно. Ага, огоньки в глазах загорелись! — Поманил лукаво пальцем, физиономию сделал хитрущую — Откиньте-ка, пожалуйста, подушечку! Так. А теперь поднимите матрас. Еще, еще!
Пискунов поднял и обнаружил завернутый в промасленную тряпицу пистолет. Бешено затрепыхалось сердце в отчаянной уверенности: для него предназначено. Что еще за каверзу придумает его мучитель? А знакомый любовно тряпицу развернул и положил пистолет на стол — Михаил глаз не мог от него отвести. Вспомнил, как ему все время что-то мешало ночью под головой.
— Этой игрушкой мы еще займемся, — промолвил Алексей Гаврилович тоном профессионала. — Инструктаж и прочее. А то ведь пульнете не туда, куда надо. Но по крайней мере уже соединили воедино эти два факта — ваш будущий сосед и этот маленький сюрприз? Ну как? — Знакомый привычно клацнул затвором и подбросил пистолет движением фокусника.
— Он должен меня убить? — прошептал Пискунов в ужасе. Страх возник под горлом горячим комочком и ширился, ширился, мертво сжимал своими щупальцами, трудно стало дышать.
Алексей Гаврилович искренне удивился: что за нелепость!
— Почему это, он вас? Не он вас, а вы его!
— Я — его? Час от часу не легче!
— А помните, на кладбище во время приятной ночной прогулки намек сделали. В мой адрес. В смысле, что я вам на многое открыл глаза, прояснил суть, но не целиком, однако… Интересовались насчет конкретных персонажей, исполнителей. Вот мы и заключим наш маленький союз: вы — мне, я — вам. Вспомнили?
— Вы нашли того самого палача, который… — с трудом выдавил Михаил. — Он… моих родителей? — Все еще никак не верилось.
— И пусть вас совесть не мучает или какие-нибудь еще там нравственные соображения, — успокоил знакомый. — Пуля его давно ищет. А неотмщенная кровь, как яд в жилах. Упустите случай, никогда себе не простите! А насчет неприятных последствий, чисто внешних, тут не волнуйтесь. Следы на стене и прочее. Сразу же уберут вместе с кроватью. И свежей красочкой подновить, освежить… Вроде как текущий ремонт. А вы сможете пойти искупаться в озере, смыть с себя, так сказать…
