В связи с тем, что лица высокопоставленные, так сказать, руководящая элита, тоже застрахованы не были, город в один прекрасный день оказался как бы обезглавленным. Людей охватила паника, надвигался хаос. Между тем руководящие минигопсы, в силу физических превращений лишившиеся своих кресел и тепленьких мест, искали выход и быстро нашли. Вскоре для каждого ответственного должностного лица был прикомандирован носитель. Во время совещаний и других мероприятий, когда надо было выступить с речью, носитель вынимал руководителя из верхнего кармана пиджака, и тот мог выступать как бы с трибуны. Тем же способом осуществлялась и кабинетная работа, переговоры с подчиненными и так далее. Но тут возникли трудности психологического порядка: даже лица самого высокого ранга не воспринимались всерьез, из чего следует, что важны не только деловые качества, а ничуть не меньше и внешние данные. Представьте себе такую руководящую крошку — что-то она такое пищит и чем умнее говорит, тем смешнее получается. Мысли-то вроде ценные, все по делу, а аудитория прямо-таки корчится: хохотать в голос неудобно, а удержаться нельзя. В связи с этим было срочно сконструировано специальное акустическое устройство. С его помощью писклявый голосок ми-нигопса приобретал вполне нормальные звуковые характеристики и по тембру, и по высоте. Установка получилась довольно громоздкая. Была утверждена еще одна должность — носитель усилителя. Однако народ продолжал веселиться: этакая малютка, а грохочет басом. Тогда в срочном порядке пришлось решить проблему увеличения руководящего минигопса, хотя бы верхней его части, что и было сделано благодаря хитроумной системе линз. Руководитель залезал в маленький отсек и смотрел в окошечко, а на выходе, с другой стороны, он был виден, как на экране телевизора. Соответственно была утверждена еще одна должность — носитель увеличителя. Получился своеобразный триумвират, состоящий из людей, прошедших тщательную проверку. Носители были ребята бравые, физически крепкие, а поскольку они, естественно, были вхожи в семьи своих начальников, то сама жизнь подсказала решение и других проблем личного характера. Но именно здесь-то и обнаружились взрывоопасные источники конфликтов, которые вспыхивали то здесь то там. Возник законный вопрос: а к чему городить весь этот огород и не следует ли попросту заменить руководящих минигопсов на людей нормальных? Городская верхушка заволновалась. Но настоящая паника началась, когда из центра было спущено указание — всех потерпевших, независимо от ранга, от остального населения отделить, поместив в специальный изолятор, который и был построен в спешном порядке. На Зеленом острове, посреди искусственного водоема в одном из городских парков, были наскоро сооружены казармы, несколько рядов по военному образцу, для прибывающего сюда пополнения; минигопсов содержали в строгости, как арестантов, точно они сами были виновниками собственного несчастья. Те, что находились еще на свободе, прятались, кто где мог. Все силы охраны общественного порядка были брошены на отлов уклонистов. На дорогах там и сям можно было видеть, особенно по утрам, кровавые пятна и расплющенные маленькие тела попавших под машину в ночное время. Небывало расплодились крысы, поедавшие тех, кто пытался прятаться в подвалах домов. Умышленное сокрытие минигопса строго каралось, весь город погрузился в траур, потеря близких коснулась почти каждой семьи. Сам город Бреховск был изолирован от окружающего мира, словно населенный прокаженными.
И в этот драматический момент все газеты сообщили наконец радостную весть: виновники трагических происшествий задержаны, и жизнь в городе вскоре войдет в привычное русло.
Потерпевших, однако, продолжали держать в изоляции. Их количество не уменьшалось, а с каждым днем росло.
Обещанный человек пришел, когда Пискунов уже и ждать перестал, вконец измученный, и подумывал, не очередная ли это зловещая шутка Алексея Гавриловича. Было еще не слишком поздно, но свет уже выключили, и невидимая, но яркая луна отпечатала на полу решетку, зыбкий неверный свет заливал камеру. Когда щелкнул засов и открылась дверь, Пискунова будто кипятком всего обдало, сердце остановилось на миг и переместилось под самое горло, так что дыханье перехватило. Он!
Человек постоял, осматриваясь, и, нащупав глазами топчан, швырнул туда какой-то сверток или вещевой мешок, но жидкий, почти пустой. Потом, кряхтя, сел, что-то бормотал про себя и долго натужно кашлял. Пискунов затаился, каждая мышца была напряжена до предела, рука ощупала лежащий под подушкой пистолет. К этому времени Пискунов, еще не имея никаких планов, что и как делать, досконально изучил устройство смертоносной игрушки; сейчас пистолет был поставлен на предохранитель.
