– Фон у нас терпимый, повезло, место на отшибе, не накрыло, а ты человек пришлый, лучше перестраховаться, чтобы никого не заразил.
– Телесно и духовно? – пытаюсь я пошутить, но натыкаюсь на суровый взгляд Эльзы.
– Не о том ты думаешь, – старуха толкает меня в спину, – пошли!
Эльза наваливается на дверь. В образовавшуюся щель врывается морозный воздух, который ударил мне по голове так, словно я хватил стакан чистого самогона. Мы выходим на улицу. Вдыхаю полной грудью, смакуя запах свежести. Вкусно. Невольно задираю голову, любуясь чистым звёздным небом. Ни облака, ни тучи. Если на секунду забыть, какой сейчас год, то можно подумать, что Удара не было и мир живёт как раньше.
– Это хороший знак, – Эльза тянет меня за рукав, – идём, как раз к концу проповеди успеешь, тебе стоит послушать его речи.
Мы обходим длинное приземистое здание, сложенное из тесаных брёвен.
– Это братский корпус, – поясняет старуха, – для тех, кто не женат. Чуть дальше, – она вытягивает руку, указывая на двухэтажное здание, сложенное из кирпича, – сестринский корпус. В тех домах, – Эльза вытягивает руку, указывая на ряд приземистых построек с двускатными крышами, – семейные дома.
Признаться честно, из-за боли я туго соображаю и мне сейчас не до экскурсий. Я просто тупо иду за Эльзой, шаркая ногами по очищенной от снега дорожке. Моё внимание привлекает едва заметное зарево – призрачный свет, точно исходящий из-под земли метрах в пятистах от нас.
Хочу спросить у Эльзы что это, но моё внимание захватывает величественный храм, показавшийся из-за поворота дороги. Деревья словно расступились, и я могу рассмотреть его во всех деталях.
Огромное сооружение возведено из красного кирпича. Мой взгляд скользит по многоярусной крыше, арочным оконным проёмам, куполам – одному центральному и четырём поменьше, на которых тускло блестят золотые кресты. Даже не верится, что человек мог построить такое.
– Храму не одна сотня лет, – неспешно говорит Эльза, – когда в стране шел период богоборчества, церковь разорили, но потом, позже, решили восстановить.
Слова старухи долетают до меня словно издалека. Я слышу приглушённый голос. Он доносится из храма. Что говорят, толком не разобрать, но сам контраст, когда ты видишь в этом проклятом мире частицу из прошлой жизни, заставляет меня усомниться в реальности происходящего. Вот только предчувствие. Оно меня никогда не подводило. Острый укол под сердце, заставляющий быть настороже. Это не раз спасало мне жизнь.
«Почему? И почему именно здесь, где кажется ожила сама история и веет умиротворением?»
Может быть потому, что я вижу, что на высоченной колокольне, построенной рядом с церковью, сидит дозорный, а в сторожевых башнях, возведённых у стен монастыря, находятся вооруженные арбалетами и копьями воины, которые, как мне кажется, недобро смотрят на меня. Наверное, так выглядела древняя Русь, когда, что ни день, ожидаешь набега или объявления войны со стороны соседского княжества.
Да, это место полно тайн, и оно далеко не так просто, как кажется на первый взгляд. Хотя, тот, кто прост в нашем мире, уже давно сдох. Непонятная опасность меня отрезвляет. Гоню дурные мысли прочь. Тем более, что мы с Эльзой поднимаемся по ступеням храма, которые кажутся мне бесконечными.
– Как зайдём, дальше не иди, я укажу тебе место, – шепчет старуха мне на ухо, – стоишь тихо в притворе, по сторонам не пялиться, голову чуть склони и слушай. Когда народ пойдёт из церкви, отойди в сторону, в глаза никому не смотри, в пол гляди лучше, не мешай никому. Уразумел?
Я киваю. Эльза троекратно крестится, при этом низко кланяясь. Моё сердце учащённо бьётся. Берусь за ручку огромной деревянной двери, больше похожей на крепостные ворота, и тяну её на себя. Хорошо смазанная створка беззвучно открывается. Впервые в жизни я вхожу в храм…
Стараясь не привлекать к себе внимания, осматриваюсь. Мы с Эльзой стоим в довольно просторном помещении со сводчатым потолком. Чуть дальше виднеется высокий арочный проход и огромный зал, запруженный народом. Платки на головах выдают женщин. Непокрытые головы – мужчин. Есть дети разного возраста. Среди всех выделяется Яр. Гиганта можно сразу опознать по росту, ширине плеч и необъятной спине. Он всё так же неразлучен со своей котомкой. У стен, сидя на длинных скамьях, примостились те, кому сложно стоять – старики, а также люди, искорёженные болезнями и уродствами. Не знаю почему, но теперь слово «выродки» точно застревает у меня в глотке. Средняя часть храма хорошо освещена нещадно коптящими лампадками, развешанными по стенам. Приятно пахнущий дым струится вверх, вьётся тугими кольцами над головами. От этого кажется, что потолок шевелится и живёт своей жизнью.
