– А как ты меня тогда обвел вокруг пальца, – продолжал разглагольствовать Игорь. – Сказал – ни своей фирмы, ни миллионов, в армию якобы сдуру загремел. Я уж и поверил. А потом мне иностранцы говорят: как же, господин Дмитрий, знаем, как не знать, фирма, хай-тек, перспективные разработки, миллионные инвестиции, высшая группа секретности. Я, конечно, промолчал, что мы с тобой почти родственники и выросли вместе, не хотел тебя подставлять. Говорят, в Израиле с секретностью особенно строго. Давай-ка я отправлю машину и пойдем пить кофе?
Митя согласился. Прекрасная громада Исаакиевского собора смотрела на него почти в упор, упираясь куполами в небо и объединяя пространство вокруг себя. Киреев вернулся к машине, жестом приказал водителю опустить стекло, что-то ему сказал, вернулся к Мите. Они зашли в кофейню на одной из Морских; Митя их путал. Он вообще не понимал, чем перед новой властью Гоголь и Герцен так уж провинились; но власти, видимо, было виднее.
– А что значит «труба зовет»? – спросил Митя.
– Да вот депутатствую в городском Законодательном собрании, – ответил Игорь. – Так сказать, смываю кровью связи с антигосударственными элементами. Эх, скажу я тебе, как нас тогда Евгений Ильич всех подставил. А мы в него так верили. Хотя, что там говорить, ты же знаешь, что у него дочь погибла.
– Да, я ее знал.
Игорь хлопнул по столу:
– Я все забываю, что вы родственники. Она же тебе, наверное, сколько-то там юродной сестрой приходилась?
– Типа того.
– Ну вот, – заключил Игорь. – У него, наверное, от этого крышу и снесло. Кто же на власть прет. Власть всегда права. На то она и власть. Хотя это теперь все ученые. Закон превыше всего. А тогда, как в девяностых оборзели, почувствовали свою силу, так еще в себя не пришли.
Киреев наконец замолчал; они выпили по паре глотков кофе, и Митя даже успел попробовать заказанное пирожное.
– Ты-то в Питере как оказался? – спросил Игорь. – Бизнес? Любовница? Или опять секретные дела?
– Никаких секретов. И дело совершенно частное. Пытаюсь распутать одну давнюю семейную историю.
– И как?
Распространяться на эту тему Мите не хотелось.
– Пока никак, – ответил он. – Из архива отвечают какую-то белиберду. Да и я не знаю, искать здесь или в Москве. Скорее все же в Москве. А может, и вообще в военных архивах. Так что дело, похоже, безнадежное.
– Безнадежных дел не бывает. На то мы народные избранники, чтобы помогать в тяжелых ситуациях. Давай рассказывай.
Митя кратко рассказал, пропустив, разумеется, все упоминания про Сферу стойкости и в процессе рассказа выдумав чрезвычайно увлекательную историю о том, зачем ему вообще потребовался точный и подробный отчет о судьбе всех четырех братьев. Своей изобретательностью он остался доволен.
– И что тебе ответили из архива? – спросил Киреев. – Вот же он здесь, под носом. А если документы не здесь, так в другом месте найдем.
– Что отдел с нужными документами сейчас закрыт, когда откроется – неизвестно и что нужных документов там, скорее всего, нет.
– Вот паразиты! – закричал Киреев. – Бездельники, дармоеды, уволить всех к чертям, переучет, видите ли, у них прием товара. Тоже мне ушла на базу, еще по советскому времени помню. Огурцы по полтора метра длиной. Совок хренов. Ничего, они у меня заработают. Будут шуршать, как тухлый веник.
– Думаешь, и правда можно получить доступ и попытаться документы поискать?
– Какой там доступ? Сами все на блюдечке принесут и спасибо скажут. Они у меня еще попрыгают.
Звучало это малоприятно, и Киреев странно выпучил глаза, но, подумав несколько секунд, Митя пришел к выводу, что все это в основном было попытками произвести впечатление. За время пребывания «в бизнесе» подобных людей Митя видел – и, к сожалению, в изобилии. «Хотя, – подумал он, – скорее всего, найти бумаги Киреев действительно постарается». А вот пугающим Киреев не выглядел совершенно; и сам он только что признался, что старается сидеть тихо и голову над кормушкой слишком высоко не высовывать. Так что, скорее всего, эти угрозы означали, что Киреев действительно попытается с кем-нибудь там переговорить, по мелочи что-нибудь пообещает, по мелочи припугнет, документы найдутся и никакого вреда от этого никому не будет.
– Спасибо, – сказал Митя.
– Но ты уж, если потребуется, в Израиле за меня замолвишь слово? Все-таки полдетства вместе провели, какие дружбаны были, а?
Митя кивнул. Игорь довольно ухмыльнулся. Чуть помолчал.
– А если что, возьмешь меня на работу? – с неожиданно вернувшейся, чуть заискивающей улыбкой продолжил он. – Хоть мелочовкой какой заниматься. Все-таки глобальный финансовый кризис. И как-то он затянулся. Так что сегодня на «кадиллаке», а завтра можно без штанов остаться. И без депутатства этого. А у тебя, говорят, проекты третьего тысячелетия. Не наш деревенский отстой. Такие проекты не сольют.
Митя немного подумал и снова кивнул.