Официантка немного удивленно на него посмотрела, но постаралась не подать виду. «Надо сосредоточиться, – сказал себе Митя. – Надо сосредоточиться». Она принесла кофе, тонкая рука с голубыми прожилками, а над головой все еще шумели красные сосны. Он взглянул на ее лицо: миловидное, даже нежное, пустое. Обычные каштановые волосы. Но почему-то ему не захотелось ее отпускать.
– Скажите, у вас есть вай-фай? – спросил Митя.
– Конечно.
Официантка продиктовала пароль, который оказался довольно длинным и несколько запутанным. «Кого они боятся? – подумал он. – Соседей по дому? Бомжа, который будет сидеть с лэптопом на ступеньках?» Митя извинился, взял салфетку, начал искать ручку; официантка продолжала покорно стоять рядом с ним, потом, глядя на его неловкие, хоть и немного наигранные мучения, отошла к стойке, принесла визитку кафе и написала на ней пароль. В этот момент ее автоматические, заученные, безличные блекло-глянцевые движения неожиданно надломились, приоткрыв нечто другое, неясное, мгновенно спрятавшееся назад, наверное просто человеческое. Митя удивленно на нее посмотрел, улыбнулся, она улыбнулась в ответ и сразу же опомнилась, вернувшись к своей ясной и затверженной роли. Но за эти несколько секунд в ней что-то необратимо изменилось. «Неожиданно тонкое и вдумчивое лицо», – удивился Митя.
– Большое спасибо, – сказал он, улыбнувшись официантке еще раз.
– Приходите к нам снова, – несколько невпопад ответила она выученной фразой и вернулась к стойке.
«Она ведь совсем юная, – подумал он. – Может, студентка. Интересно, сколько мужиков в среднем к ней клеится за один рабочий день?» Если остаться подольше, можно было бы попытаться посчитать. Но оставаться для этого ему не хотелось. И все-таки в ней было нечто, не укладывавшееся в привычное, хотя он давно знал, что так не бывает. «В привычное укладывается все, – поправил себя Митя. – Это просто дурманящий ветер залива, запах сосен, желтая колонна дальнего дыма, электричка и дальняя прогулка, – добавил он. – И воспоминания, конечно». Ровный свет ламп отражался на белизне фарфорового блюдца и в гигантском черном зрачке кофе.
– Извините, пожалуйста, – снова обратился он к ней, вставая и подходя к стойке и кассе, у которых стояли еще два официанта, впрочем не обращавшие ни на него, ни на его официантку никакого внимания. – У меня все равно не соединяется. Не могли бы вы взглянуть? Может, я пытаюсь подсоединить не к той сети?
– Хорошо, – равнодушно и устало ответила она. – Сейчас подойду.
– Нет, нет, что вы, – запротестовал Митя, – я принесу вам компьютер.
Официантка удивленно на него взглянула.
– Я сейчас подойду, – повторила она. – Так будет удобнее.
Митя вернулся к своему столу и в ожидании сбил несколько настроек, чтобы усложнить ей задачу. Сделать это следовало раньше, но все получилось как-то неожиданно и импровизированно. Официантка села рядом с ним, и Митя повернул к ней компьютер. Тонкие руки с чуть шероховатой кожей, длинные пальцы, ногти безо всяких следов лака, поразившее его тонкое лицо, светло-коричневые волосы; попытавшись сосредоточиться на экране, она отбросила их за плечи. Разумеется, подсоединиться к вай-фаю ей не удалось; он знал о компьютерах больше ее. Митя заметил, что с усталым раздражением она смотрит на его ноутбук, и решил облегчить ей задачу.
– Наверное, – сказал он, – у меня что-то сломалось в самом компьютере. Так что не тратьте на это, пожалуйста, свое время. В любом случае большое спасибо.
– Но в принципе он подсоединяется?
Митя кивнул:
– Да. Днем все было нормально. Тоже из кафе.
– Тогда, может быть, это у нас сбой, – сказала она. – Все это почему-то слишком сложно устроено. Мне кажется, мир должен быть как-то проще.
– Но ведь это мы его таким сделали, – ответил Митя. – Как вас зовут? Мне очень неловко обращаться к вам без имени.
– Даша, – ответила официантка и легкой рукой указала на маленькую пластиковую табличку «Даша» на правой груди.
– Простите, Даша. Я как-то об этом не подумал. Митя.
На несколько секунд они оба замолчали.
– Вы хотите еще что-то спросить? – спросила она.
– Да, наверное. Мне показалось, что вам грустно. – Он хотел сказать, что у нее вид человека, которому очень одиноко, но в последнюю секунду осекся.
– Почему? – с сомнением спросила Даша.
– Просто, – ответил Митя. – Мне так показалось.
«Я совсем разучился знакомиться с женщинами», – подумал Митя.
– Вы совсем не умеете знакомиться с женщинами, – сказала Даша.
Он удивился тому, как просто она это сказала, без кокетства и насмешки, в такт его мыслям. «Но она права; скоро я и разговаривать-то разучусь».
– Мне кажется, я не собирался знакомиться, – ответил Митя. – Или, может быть, не очень осознанно. Я правда не умею знакомиться. Но я рад, что мы познакомились.
– Хуже бы получилось, пожалуй, только если бы вы мне сказали, что я очень одинока. Савсэм адын.
Митя неловко пожал плечами. Сначала он подумал, что, к своему стыду, именно это он и мог сказать; потом – что она поняла: это именно то, что он собирался сделать. Но все же улыбнулся: