— Но я рассказываю ее тебе не поэтому. Послушай внимательно. Когда я стоял на станции, мне что-то почудилось в глазах Даниэля. Взгляд, который я никогда не забуду. Как у зверя, загнанного в угол, который ждет, что над ним сжалятся и пристрелят. Но я придумывал себе какие-то другие объяснения, хотя чувство осталось — такое неприятное предчувствие, что случится что-то плохое… Иногда у меня возникает такое же чувство, когда я думаю о тебе и Освальде. Черт, не хочу пугать тебя, София! Только хочу, чтобы ты была осторожна. На самом деле я обычно редко руководствуюсь интуицией.
Некоторое время София стояла молча, глядя на сине-зеленую воду. Сан-Франциско виднелся в дымке, словно мираж. Легкий ветерок играл ее волосами. Она пыталась вызвать в себе то чувство, о котором говорил Симон. Заставила себя воскресить в памяти образ Освальда. Однако мысли о нем не казались опасными. Словно разговор с Симоном помог ей оборвать последнюю связь.
— Знаешь, я думаю, то, что ты испытываешь, — совершенно нормально, — проговорила она. — Когда пережил такое, оно остается с тобой на всю жизнь. Но я и вправду думаю, что Освальд решил оставить меня в покое. Это мне подсказывает моя интуиция.
— Ну хорошо. Давай пройдем по этому мосту, чтобы я мог потом сказать, что сделал это.
Они молча двинулись дальше по мосту Золотые Ворота. Когда перешли на другую сторону, Симон смущенно кашлянул.
— Послушай, у меня есть кое-какие дела, пока я здесь…
— Что?
— Понимаешь ли, в Пало-Альто есть местечко под названием «Коммон-Граунд». Они организуют курсы по экологичному земледелию, и я хотел бы туда сходить. Похоже, это недалеко от твоего дома. А еще я хотел бы съездить в Напа-Вэлли и посмотреть, как они подстригают виноградные лозы, готовя их к весне. И еще — я знаю, что туда ехать пару часов, но мне очень хотелось бы посмотреть на апельсиновые плантации по дороге на Лос-Анджелес. Там тысячи деревьев, и они как раз сейчас плодоносят. Мы возьмем напрокат машину, и я обещаю всю дорогу сидеть за рулем.
— Симон, я думала, ты приехал повидать меня!
— Так и есть. Но это ведь не значит, что мы не можем вставить в нашу программу парочку интересных визитов?
Они провели вместе семь дней. Хоть и не успели посетить все самые знаменитые туристические достопримечательности, Симон выглядел так, словно поднялся на Эверест, когда София фотографировала его на фоне апельсиновой рощи, растянувшейся на целую милю. В последний вечер она повела его с собой на ужин к Мелиссе, которая пришла в восторг от Симона. Оказалось, она тоже интересуется экологическим земледелием, так что они болтали без умолку. София наблюдала за Симоном, когда тот сидел, что-то увлеченно рассказывая Мелиссе, бурно жестикулируя. Он изменился, открылся навстречу миру. Она задумалась над тем, понимает ли это он сам. Ну, по крайней мере, должен почувствовать разницу…
На следующий день, попрощавшись с Симоном в аэропорту и сидя в поезде, везущем ее домой, София ощутила внутри себя пустоту; на душе было тяжело. Тут ей в голову пришла мысль, что ее виза через три месяца заканчивается.
Впервые за все это время она почувствовала, что, пожалуй, пора возвращаться домой, в Швецию.
«Сегодня у меня начнется новая жизнь», — подумала Анна-Мария, едва открыв глаза. Она почти не спала; пролежала всю ночь, ворочаясь в кровати, не в силах уснуть от радостного нетерпения. Но это не имеет значения. В этот прекрасный весенний день она чувствовала себя выспавшейся и красивой.
Сегодня Франц выходит на свободу.
У нее буквально руки чесались: так и хотелось кинуться к телефону, сделать посты везде — в «Фейсбуке», «Инстаграме», «Твиттере». Но с их совместной фотографией все это будет выглядеть куда лучше. Может быть, начать с того, что распустить слух, намекнуть на то, что намечается что-то необычное? Она обещала не рассказывать об их отношениях — даже своим родителям. Это выглядело бы нехорошо, пока он в тюрьме. Но теперь преград нет. Ей было любопытно, что скажут ее подруги. Возможно, сочтут, что он опасен. Тогда она ответит им, как есть, — что он может быть очень добрым. И они станут ей завидовать. Разве он — не самое лучшее ее приобретение?
Анна-Мария долго стояла в ду́ше и пела, несмотря на отсутствие голоса. Вытирая волосы полотенцем, увидела в зеркале свои глаза. Они буквально сияли.
В тот момент, когда она вышла в гостиную, зазвонил телефон. Неизвестный номер, однако Анна-Мария прекрасно знала, кто звонит.
— Это я, — проговорил он мягким шепотом. — Я на свободе.
Она открыла рот, но не смогла выдавить из себя ни звука. Не нашла слов, чтобы достойно ответить на эти слова, проникнутые таким чувством.
— Анни, ты меня слышишь?
— Конечно, просто не знаю, что сказать. Это так чудесно… Просто невероятно.
— В таких случаях, наверное, уместно сказать «поздравляю».
— Да, прости. Поздравляю! Хочешь, я приеду и заберу тебя?
— Нет. Знаешь ли, у меня к тебе просьба. Если тебе нетрудно…
— Что угодно.
