На весеннем небе горел кроваво-красный закат. Воздух был неподвижен. София подумала о Мелиссе, которая расплакалась, когда они прощались. О других коллегах в библиотеке. О свободе, которую она ощущала в Пало-Альто. О ярком свете и вечной зелени. Но, несмотря на все это, она знала, что это не настоящая жизнь. Тут ее посетила мысль, что она уже несколько недель не видела во сне Освальда. Даже и не вспоминала о нем в последнее время. Это должно означать, что он отказался от мыслей о ней, как же иначе. И когда она это осознала, из груди исчезла тяжесть, о которой София даже не подозревала.
Одновременно возникло смутное чувство тоски. Чувство такое нелогичное, что она даже не стала напрягаться, пытаясь его понять. Освальд был единственным из всех, кого она когда-либо встречала, кто никогда не позволял себе усомниться в самом себе. Всегда имея наготове план, он ни на миллиметр не отклонялся от курса. Сама она в эти два последних года чувствовала себя как насекомое, утратившее способность ориентироваться в пространстве и летающее кругами. Но сейчас весь этот ад закончился. Она вернется в Швецию, и все станет как обычно.
Они вылетели из Сан-Франциско в Каструп[8], а оттуда — в Ландветтер[9]. Во время полета Маттиас был необычайно молчалив, в основном сидел и слушал свой «Айпод» или смотрел в иллюминатор, почти ничего не ел. Поспал пару часов с открытым ртом, положив голову ей на плечо. Между ними возникло какое-то новое напряжение, а не только обычное сексуальное притяжение. Казалось, Маттиас нервничает; он барабанил пальцами по бедру и постукивал ногой по переднему сиденью.
— Что такое? — наконец спросила София.
— Что? — переспросил он, сняв наушники.
— Просто спрашиваю, что с тобой такое. Ты вроде бы нервничаешь?
— Да нет, ничего особенного. Просто не знаю, радует ли меня то, что я возвращаюсь в Швецию. А что, если я не смогу без тебя?
— Да ладно, расслабься. Мы ведь будем жить не так далеко друг от друга.
Сама она не смогла заснуть в самолете ни на минуту. Каждый раз, когда пыталась подремать, у нее начинала болеть голова, ей становилось холодно или нападал чих от прохладного сухого воздуха.
Из аэропорта они взяли такси до квартиры Маттиаса в центре Гётеборга. Когда София ступила через порог, ей показалось, что она находится в пространстве между мирами, когда уже оставила позади одно место, но еще не прибыла в другое. Квартира оказалась такой странной, что лишь усиливала чувство нереальности. Потолки тут были метра четыре. Все бело-серое, только что после ремонта, в минималистичном скандинавском дизайне, никаких излишеств, но каждый предмет мебели явно стоил целое состояние.
В гостиной красовалась античная изразцовая печь, по бокам от нее стояли бронзовые скульптуры: фаллическая и в виде птицы с раскинутыми крыльями. Мебели мало, только диван с креслом и телемузыкальный центр. На стенах висели три эротические, почти порнографические фотографии в рамках. На первой была изображена сидящая на четвереньках голая женщина со связанными веревкой руками, только глаза в фокусе, остальное размыто. На следующей — спина мужчины и лицо женщины с кляпом во рту, лежащей под ним; рука мужчины крепко вцепилась в ее волосы. Третья фотография показывала крупным планом лицо женщины. На шее у нее виднелся кожаный ошейник с металлическими заклепками; глаза были закрыты, рот полуоткрыт.
За спиной у нее раздался голос Маттиаса:
— Эти снимки сделал знаменитый фотограф, Дитер Рюш. Слышала о нем?
При виде этих фотографий у Софии перехватило дыхание. Внезапно до нее дошло, что склонность Маттиаса к доминированию в сексе — его стиль жизни, а не просто их совместное сексуальное приключение.
— Нет, никогда не слышала, — ответила она и сглотнула, вдруг почувствовав себя неловко.
Он подошел и, положив руки ей на плечи, повел ее в спальню, почти целиком занятую огромной кроватью с бронзовыми изголовьями. Ее бесконечные отражения заиграли на стенах и потолке, целиком покрытых зеркалами.
Маттиас встал у нее за спиной, прижался к ее спине и положил ладонь на ее грудь.
— Надеюсь, тебе понравилась наша маленькая берлога.
— Наша? Ты тут с кем-то живешь?
— Нет-нет, этой квартирой владеет мой хороший друг. Его здесь почти не бывает, он все время в разъездах. Так что мы с ним как бы делим квартиру.
— Квартплата, должно быть, до небес…
— Я не плачу квартплату. Помогаю ему в некоторых делах. В общем, мы с ним очень хорошие друзья.
— Черт, удобно же ты устроился… А кто этот мужик? Знаменитость?
— Нет, просто бизнесмен. Успешный.
— Но чем вы здесь занимаетесь?
— Разве не очевидно? Приводим сюда девушек. Развлекаемся. Ты ведь не будешь ревновать?
— Вряд ли. Просто хотела убедиться, что я не попала в бордель.
Маттиас ущипнул ее за щеку.
— Ты несправедлива. Согласись, стильное местечко.
София что-то пробормотала, не в силах до конца понять, шокировало ее это место или впечатлило. Она слишком устала, чтобы в этом разбираться.
— Послушай, я могу лечь поспать? Чертовски устала.
— Ясное дело. Но сперва ты должна принять ванну и смыть с себя дорожную пыль.
— Где это?
— Пошли покажу.
