Когда Симон сел за руль, на него навалилось неприятное чувство, однако он все же завел машину, выехал с парковки и вырулил на шоссе. Между тем неприятное чувство усилилось настолько, что у Симона стали дрожать руки. То, что не оставляло его в покое, теперь навалилось невыносимой тяжестью, так что он чуть было не потерял управление. Пришлось замедлить скорость и остановиться у обочины. Поначалу Симон не мог понять, что с ним; непонятный страх сковал все тело. Никогда еще он не испытывал ничего подобного. Или с ним уже было такое? Перед глазами пронесся образ. Глаза Буссе.
Тут Симон понял,
Симону удалось взять себя в руки настолько, что он смог завести машину, резко развернулся и понесся обратно к станции. Он не замечал других машин, не думал о том, что сильно превышает скорость, забыл в эту минуту о самом себе — знал только, что надо торопиться. Очень торопиться.
Поскольку парковочного места не нашлось, Симон поставил машину на инвалидную парковку, распахнул дверцу, не закрыв ее за собой и оставив ключи в зажигании, и побежал, натыкаясь на людей. Вслед ему посыпались злые выкрики и ругательства, но Симон не замечал их. Остановился на перроне, с которого должен был отправиться поезд Буссе, стал высматривать его в толпе, но темная точка исчезла. Тогда Симон побежал по перрону. Теперь он точно знал — никогда и ни в чем не был настолько уверен. Переворачивал чужие чемоданы, падавшие на асфальт с тяжелым стуком, расшвыривал людей. Изо всех сил напрягал зрение и в конце концов разглядел тень в конце перрона — далеко впереди. Голос в громкоговорителе сообщил о прибытии поезда — это был поезд Буссе.
— Нет! — крикнул Симон. Но тень не слышала его.
Симон уже не бежал, а летел, несясь как выпущенная из лука стрела, а грохот приближающегося поезда все нарастал. Тень приняла очертания. Человек, стоящий на самом краю перрона с прямой спиной, застывший, словно аршин проглотил. Симон снова закричал, на этот раз громче. Оттолкнулся от асфальта и ринулся вперед, пролетев последний отрезок по воздуху. Прицелился в ляжки, вцепился в них и рванул в сторону. Со стуком ударился головой о перрон, а сверху на него упал Буссе.
Их накрыла волна воздуха от поезда. Грохот колес о рельсы звучал так оглушительно, что в нем потонул отчаянный крик Буссе. Некоторое время они лежали так. Симон тяжело дышал; Буссе выл, как маленький ребенок. Но Симон уже схватил его за грудки и не собирался отпускать.
На перроне все забегали. Кто-то подбежал к ним. Поезд заскрипел и завизжал, замедляя скорость. Симон откатился в сторону и сел. Но прежде чем он успел открыть рот, раздался жалобный голос Буссе:
— Он ведь позвонил мне, черт подери! Этот дьявол позвонил мне…
От того, что произошло дальше, представление Симона о себе как о человеке трусливом полностью улетучилось. Каким-то невероятным образом ему удалось убедить пассажиров на перроне, что у Буссе эпилепсия, что тот позвонил ему и сообщил — дескать, у него начинается припадок и он не контролирует свое тело. Подозрительные взгляды сменились сочувственными и понимающими. Симон собрал вещи Буссе, взял его за плечо и вывел со станции к машине. Они не обменялись ни словом; Буссе тяжело дышал и всхлипывал.
Дверь машины стояла нараспашку, ключи так и остались в зажигании. После того, как они долго просидели молча, Симон сказал:
— Расскажи о звонке.
— На самом деле я не хочу умирать, — ответил Буссе. — Я просто стоял, смотрел на рельсы и слышал, как приближается поезд — и буквально затягивает меня… Голос Франца звучал в голове, как оглушительный грохот, голова была готова вот-вот взорваться… У меня не было выбора. Просто должен был прыгнуть.
— Но что он сказал?
— Откуда, черт подери, он узнал, что у меня твой мобильник?
— Вероятно, это была догадка. Мой номер есть в интернете.
— Голос у него был такой добрый… Он сказал, что наши судьбы переплетены, что меня ему никто не может заменить… ему нужно, чтобы я был рядом с ним.
Симону удалось сдержаться и не отпустить циничный комментарий. Буссе продолжал:
— Он сказал, чтобы я оставался на станции, что он пошлет машину и заберет меня. И все снова станет хорошо. Хотя я знал, что не смогу. Вернуться уже невозможно. Так что я сделал несколько шагов вперед, и если б ты не появился…
Буссе снова расплакался. Он съежился, спрятал лицо в ладонях, все тело у него дрожало. Слезы и сопли капали ему на брюки.
— Боже мой, прости меня, Симон, — бормотал он. — Прости, прости…
Симон еще до конца не пришел в себя, однако инцидент у поезда придал ему почти нечеловеческую прозорливость. Сейчас все его внимание сосредоточилось на машине, которую собирался послать Освальд. Бенни и Стен, готовые вот-вот появиться здесь. Менее всего ему хотелось вступать с ними в противостояние. Он обернулся к Буссе и положил руку ему на плечо.
