— Мы еще поговорим обо всем этом, обещаю. Но прежде ты должен определиться. Тут нельзя оставаться. Ты можешь пересидеть в городе, пообщаться с психологом, отдохнуть в какой-нибудь больнице. А так тебе придется выбирать между «Виа Терра» и хутором в Смоланде.
Буссе взял себя в руки и ответил хриплым от слез голосом:
— Хутор в Смоланде. Пожалуйста, отвези меня туда.
— Хорошо, но на этот раз мы поедем на машине.
Через некоторое время Буссе начал говорить. Не о том, что произошло, а о своих мыслях и сомнениях, доводящих его до безумия. Действительно ли «Виа Терра» — единственное спасение для Земли? И разве тогда наказания и приступы ярости Освальда неоправданны? Как можно спасти планету от гибели с помощью таких идиотов, как он сам, которые все делают неправильно?
Когда они остановились, чтобы заправить машину и поесть, Симон впервые прервал его.
— Знаешь, мне кажется, нужно время, чтобы самостоятельно в этом разобраться. У нас с Софией сложилось некоторое мнение по поводу всего этого — еще до того, как мы сбежали. Ты же сбежал, потому что у тебя, строго говоря, не было выхода. Никто не имеет права влиять на твои выводы. А их ты можешь сделать только в спокойной обстановке.
На лице Буссе просияла улыбка. Взгляд на минуту остановился на прозрачном весеннем небе.
— Черт, ты совершенно прав. Нужно жить одним днем, не так ли?
— Вот именно.
Встреча с родителями прошла натянуто. Симон обменялся рукопожатием с отцом и осторожно отодвинул маму, когда объятия затянулись. Глядя ей в глаза, он чувствовал, что вовсе не простил ее, однако находиться рядом с ней стало, по крайней мере, терпимо. Он согласился попить кофе — мама уже накрыла на стол, поставив свой лучший сервиз. Буссе, не почувствовавший напряжения между Симоном и его родителями, вежливо говорил о погоде и о том, как ему понравился хутор. Симон ломал голову, следует ли рассказать родителям о том, что произошло на станции, но потом решил не делать этого. Теперь он был почти уверен, что Буссе не будет повторять подобные попытки. В его глазах загорелась искра жизни. Всего одна маленькая искорка, но Симон надеялся, что она разгорится.
Когда он поднялся, чтобы попрощаться, мать схватила его за руку.
— Мы в «Пути Божьем» больше не изгоняем демонов.
— Очень хорошо. Пожалуйста, позаботьтесь о Буссе. И не пускайте посторонних.
Вернувшись в пансионат, Симон направился прямиком в теплицу и взялся за работу. Пропустил ужин и работал до темноты. Домой он вернулся настолько усталым, что собирался просто рухнуть в кровать. Но потом все же включил компьютер, чтобы проверить почту. Сообщение было самым верхним в папке «Входящие». Едва прочтя первую строчку, Симон понял: что-то не так. Не из-за импульсивности — София часто принимала стремительные решения, — нет, из-за полного отсутствия настроения в письме. Казалось, его написал робот. София никогда не послала бы ему столь сухое сообщение.
Похолодев, Симон схватил со столика мобильный телефон и набрал ее номер, но, попав на автоответчик, не смог сформулировать сообщение. Позвонил еще два раза, но ответа не было. Тогда он еще раз пересмотрел свои сообщения и нашел то, в котором она писала, когда вернется. Самолет должен приземлиться в Ландветтере сегодня. Тогда почему сообщение написано накануне вечером? Она послала его из самолета? Последнее, что София сказала по телефону, — что она очень соскучилась по всем в Швеции. Могла ли она передумать в последний момент?
Часы показывали одиннадцать, звонить было поздно, но ничего не поделаешь. После нескольких сигналов Беньямин ответил сонным голосом. Когда Симон рассказал о сообщении, в трубке надолго воцарилась тишина.
— Ты меня слушаешь, Беньямин?
— Мне никакого сообщения не приходило. Подожди-ка, я проверю… Ах черт, вот оно. — Он прочел вслух: «
— Прости, что разбудил тебя такой новостью, — произнес Симон.
Беньямин не ответил.
— Кто это звонит? — раздался на заднем плане чей-то голосок.
В трубке зашуршало — это Беньямин прикрыл ее ладонью, — однако Симон все же расслышал, что он сказал.
— Ничего. Потом расскажу.
