В трубке снова раздался голос Беньямина — теперь он звучал гораздо увереннее, словно его обладатель проснулся.
— Проклятие! Просто черт-те что! И кто этот друг, ты знаешь?
— Я волнуюсь не из-за друга. Мне кажется, сообщение писала не София. Я тоже получил сообщение — но оно совсем на нее не похоже.
— Но ведь отправлено с ее почты — стало быть, это она, черт подери? Не впервые у нее возникают безумные идеи…
— Беньямин. Послушай. Это не она. Я просто знаю.
— Ну и что же нам теперь делать? Как ты думаешь, что случилось?
— Кто-то взломал ее почтовый ящик. Где она находится, я не знаю. Мы должны позвонить ее родителям.
— Не делай этого! Ее мамаша с ума сойдет. Она и без того волнуется до чертиков. Ты пробовал звонить ей на мобильный?
— Несколько раз. Включается автоответчик. Что-то тут не так, я уверен. Ты можешь позвонить ее родителям? Просто поболтать? Может быть, им она что-нибудь сообщила…
— Разумеется. Позвоню тебе завтра, когда поговорю с ними.
Все утро у Симона ком стоял в горле. Он думал, что тяжелая работа заглушит тревогу, но не мог ни на чем сосредоточиться. Загрузив полную тачку земли, он натолкнулся колесом на камень, и тачка перевернулась. Пнув ногой кучу, Симон выругался.
Беньямин позвонил ближе к обеду.
— Поговорил с мамой Софии. Они тоже получили сообщение. Там сказано, что она будет отсутствовать несколько недель. Мама встревожилась, потому что София не позвонила. Они практически никогда не переписываются по электронной почте. Но она сказала, что Софии на работу только через месяц. Я не стал ничего говорить о наших плохих предчувствиях, не хотел ее волновать. Но послушай, сообщение вовсе не в духе Софии. Что нам делать?
Симон размышлял. В возникшей тишине раздались сдавленные всхлипы — только теперь до Симона дошло, что Беньямин плачет.
— Что такое? Ты расстроился?
— Чертово дерьмо! Она как склизкий угорь, который выскальзывает у тебя из пальцев… А теперь я ужасно за нее волнуюсь… Черт, как я без нее скучаю!
— Послушай, мы справимся. Но дело пахнет «Виа Террой». Мы ведь не можем обратиться в полицию с тем, что сообщение по электронной почте выглядит неестественно, правда?
— Да, но если мы ничего от нее больше не получим в ближайшее время, то придется так и поступить.
— Давай ответим на сообщение. Ты напишешь, что не веришь, будто это она. А я сделаю вид, что поверил.
— Симон, ты думаешь, кто-то ее убил?
— Нет. Физически — нет. Но Освальд на свободе, и мне все это решительно не нравится.
Крик начался как щекотание в нёбе. Затем вырвался из легких, излился волной из гортани и достиг такого оглушительного крещендо, что у нее заложило уши. И тут же вырвался новый крик. Звук получился острый, как осколки стекла в сердце. Даже когда она перестала кричать, внутренний монотонный крик продолжался внутри ее, отчего ей хотелось выпрыгнуть из собственного тела. Осознание того, что он здесь, что все это происходит в реальности — более ужасной, чем ее самый кошмарный сон, — дало ей такой мощный всплеск адреналина, что на мгновение душа, казалось, отделилась от тела. Зажегся слепящий свет, и пришлось зажмурить глаза. На мгновение она увидела всю сцену как бы сверху — свое тело, свернувшееся калачиком на кровати, как он уселся на стул рядом… Но почти тут же вернулась в собственный мозг, наполненный тысячами разрозненных мыслей.
Первый импульс был заорать снова. Подняться и дать ему по морде. Прокричать, что это ему так с рук не сойдет. Но она не могла заставить тело пошевелиться.
Заставила себя навести порядок в мозгу, подавила чувство паники, вновь обрела контроль над телом и послала в мышцы приказ, так что в конце концов ей удалось отвернуть голову. Она уставилась на паутину, висевшую на стене за кроватью.
— София, ты вела себя чудовищно упрямо, — раздался его голос. — Надеюсь, что тебе есть что сказать в свое оправдание.
Она молчала, не открывая глаз.
— Ты должна отвечать, когда я к тебе обращаюсь. Пожалуй, пора напомнить тебе правила этого места.
Внезапно она поняла, где находится. Запах плесени и сквозняк — знакомые ощущения от подвала на усадьбе. София почувствовала, как заскрипела кровать, когда он уселся рядом с ней. Его бедро коснулось ее тела. Холодные пальцы сомкнулись на ее запястье. Теперь он был так близко… От запаха его одеколона ее чуть не вырвало.
Он взял ее лицо двумя ладонями и повернул голову к себе. Она крепче сжала веки, как непослушный ребенок, не желающий покоряться.
— Посмотри на меня!
Она зажмурилась еще крепче. По телу пробежала дрожь. Сердце оглушительно стучало о ребра. Она должна вернуть контроль над собой, однако нервная система, казалось, работала на непонятно как отстроенном автопилоте.
