Меня зовут Сигрид Кристина Августа фон Бэренстен, я дочь Артура и Амелии фон Бэренстен. Составляя эту хронику, я надеюсь, что из нее станет понятно, почему род фон Бэренстенов преследовали несчастья.
Отец был зажиточным дельцом из Гётеборга. Он был огромен, как медведь, с черными, словно вороново крыло, волосами, ястребиным носом и мощной нижней челюстью. Его взгляд мог пробуравить любого. Порой от одного его взгляда становилось больно. Мать была тонкая бледная блондинка. Она напоминала эльву, когда он возвышался рядом с ней.
Я родилась 8 марта 1920 года, всего за два месяца до того, как мой отец начал строить усадьбу на Западном Туманном острове. Почему он захотел здесь жить? Этого никто не мог понять. Природа тут суровая, неприветливая. Деревни как таковой в те времена не существовало. Да к тому же туман, подкрадывавшийся с моря и укрывавший остров, словно плотное одеяло, на всю зимнюю половину года…
Однако усадьба наша должна была располагаться именно здесь — тот день, когда мы ступили на остров, запечатлен на фотографии, которую я приклеила здесь. Отец с лопатой в руке, мать со мной на коленях, и мой брат Оскар, стоящий рядом; когда была снята эта фотография, ему исполнилось шесть лет. В тот самый день еще не построенная усадьба получила свое название: поместье Виндсэтра, или просто «Усадьба».
Каждый раз, глядя на этот снимок, я проклинаю судьбу, приведшую нас сюда.
* * *О первых годах у меня сохранились весьма смутные воспоминания. Первое из них — это крик. Крик матери с чердака.
— Почему мама кричит по ночам? — спросила я свою няньку Эмму.
— Наверное, ей снятся кошмарные сны — как и тебе иногда.
— Но крик доносится с чердака.
— Нет, тебе кажется. На чердак никому нельзя заходить, ты ведь знаешь. Твой отец хранит там важные бумаги, к которым никто не должен прикасаться.
— Но крик доносится с чердака!
Любопытство росло во мне, придавая мне мужества.
В ту ночь бушевала гроза. Вспышки молнии и удары грома сменяли друг друга. Я очень боялась и хотела в туалет, но тут между вспышкой молнии и ударом грома послышался крик. Ступеньки чердачной лестницы были холодными под моими босыми ногами. Держась за перила, я подтягивалась вверх, шаг за шагом, — и тихо охнула, увидев, что дверь на чердак приоткрыта. Потом до меня снова донесся крик — но на этот раз приглушенный, больше похожий на стон.
На чердаке на скамье лежало что-то белое.
