С разговорами покончено. Они сошлись в глубоком поцелуе, вжимаясь друг в друга, сплавляясь, становясь так близко, насколько позволяла ее одежда. Его тело ревело, нужда отметить ее была настолько сильной, что хотелось сдернуть ее джинсы и заполнить ее всеми доступными способами. Перегнувшись через ее диван. Прижав к стене. Уложив на пол.
Да на этом самом месте, стоя, закинув ее ноги себе на бедра и раскрыв ее лоно для члена…
Следующее что он понял — он оттеснил ее к дивану, и Эрика плюхнулась на мягкие подушки.
Сними резинку со своих волос, — сказал он хрипло.
Когда она высвободила волосы, Балз рухнули на колени и, устраивая пистолет на полу в пределах досягаемости, он сжал руками ее икры и погладил ноги.
— Что тебе нравится? — прорычал он.
Она скользнула взглядом с его груди к его паху.
— Мне нравится…
Она затихла, смотря на его стоящий член, выпирающий в ее слишком тесных спортивных штанах и особенно выделяющийся благодаря потолочному свету.
— Тебе нравится это? — Он ласкал себя рукой, пока не пришлось сжать челюсть. — Ответь.
— Да… Это. — Она скользнула язычком по губам. — Да.
— Можешь взять его.
Поднявшись рывком, Балз накрыл ее губы своими, и поцелуй был грубым, он целовал ее жестко, пронзая языком. Она принимала все, что он давал ей и, очевидно, желала большего, она впивалась короткими ногтями ему в спину сквозь толстовку, ее груди дразнили его, прижимаясь к его торсу, она широко раздвинула ноги, вмещая его бедра.
Но угол соприкосновения был неправильным, поэтому он обхватил ее колени и прижал Эрику к дивану. Хотя ему пришлось разорвать поцелуй, когда он прижался членом к развилке между ее ног, они оба застонали. Сжав ее бедра руками, Балз принялся потираться об нее.
И он наблюдал, как она закрыла глаза и напряглась, застонав от удовольствия.
— Бальтазар…
Ну, разве это не самый приятный в мире звук?
Он продолжил тереться об нее, спортивные штаны не мешали, проблемы создавали ее джинсы. Он остановился, потому что был готов кончить, черт возьми, и ему нравилось видеть спутанные волосы вокруг ее раскрасневшегося лица.
Гребанный ад, запах ее возбуждения проник в его мозг, в его кровь.
— Как далеко ты готова зайти? — спросил он хрипло.
Потому что асам он близок к точке невозврата. И должен быть уверен.
Она пробормотала, что это безумие. Или что безумно хочет его.
Черт, подумал Балз. Может, она станет голосом разума и оставит происходящее.
Что докажет, что она также умна как и красива…
Вместо этого рука Эрики устремилась к молнии на ее джинсах.
— Я не хочу останавливаться. И мне плевать, если это безумие.
Похоже, он умел читать по губам. Можно добавить строчку в резюме.
— Я не причиню тебе боли, — сказал Балз, лаская ее лицо.
— Нет, причинишь. — Когда он нахмурился, Эрика перебила зарождающийся в нем протест. — Как долго вы скрываете свой мир? И ты должен будешь вернуться туда.
— Ты можешь уйти со мной. Я могу обеспечить твою безопасность…
— У меня своя жизнь.
— Ты можешь взять ее тоже.
— Свою работу в должности детектива по расследованию убийств? Серьезно? Как это будет выглядеть?
Бальтазар открыл рот. Закрыл.
— Все нормально. — Она улыбнулась ему с грустью. — Я хочу попросить об одном.
— Что угодно. Что пожелаешь.
Она изучала его лицо, а потом опустила взгляд на грудь и ниже, на его крепнущую эрекцию.
— Прежде чем ты оставишь меня, — сказала она, — позволь мне узнать тебя. Позволь мне узнать… Всего тебя.
В это время в своем логове демон Девина не сводила глаз с двери, через которую вышла ее предположительно-настоящая-любовь, и первым желанием было увязаться за ним и потребовать отчета, почему он не подчиняется ей как послушный солдатик, коим должен являться. На хрен дерьмо с Омегой. Ей плевать, кем он был. Гражданский вампир, тупой человек, рассадник вселенского зла. Его происхождение не имеет значения.
Он был ее собственностью. И казалось, что она заплатила деньги, а товар к ней не доставили.
Не в силах обуздать свой гнев, намереваясь отправиться в Колдвелл и притащить его назад за его серферские блондинистые волосы, Девина шагнула в сторону двери…
Что-то внутри нее переломилось, и демон остановилась.
Это был судьбоносный момент, глобальная перемена, она мола поклясться, что ощутила треск ветки, отломанной от ствола дерева. И после ее жажда мщения мгновенно вернулась, импульс забрать свое загорелся с новой силой…
Но потом это произошло снова. Когда она еще раз выставила ногу, то услышала странный шум и не смогла сдвинуться с места.
Она посмотрела через плечо на Книгу. Она была открыта, но в кои-то веки бездействовала. Она просто лежала на невидимой подставке, парила у стены в молчании.
Девина запустила пальцы в волосы и свела полы блузки вместе. Когда этого оказалось недостаточно, чтобы восстановить внешний вид, она подошла к тройному зеркалу от пола до потолка и покрутилась, осматривая себя со всех сторон.
Все, что она увидела, было идеальным: идеальное тело, идеальное лицо, идеальные волосы, идеальная улыбка.
— Где твоя гордость, — сказала Девина своему отражению. — Перестань преследовать мужчин.
