– Каждый раз, когда мы встречаемся, мистер Барни, у меня возникает желание поделиться с Вами всем, что я знаю, но только теперь, пройдя через невероятные события, Вы сможете понять то, что я Вам сейчас скажу. Когда-то Вы спросили меня, чем я помог им? "Столько жертв… " Да, некоторым пациентам, попавшим к нам в реанимационное отделение, я вводил смертельную дозу лекарств, потому что они были неизлечимо больны. Кому хочется быть калекой? Инвалид не столько отягощает жизнь близких, сколько сам страдает от безысходности положения. Душераздирающие мучения вряд ли кому-то нужны. Согласны?
– Вы решали за них, – негромко ответил я.
– Да, я выбирал тех, кто мне был по-человечески симпатичен. Их грехи, их болезни, как эстафетную палочку, мне пришлось взять себе.
– Грехи? – я не мог не переспросить врача-убийцу.
– Именно так открывается дверь. Во все века погибшие от чьих-либо рук автоматически срывают "Джекпот", таким образом, очищаясь и, попадая в вечную жизнь. Навсегда, друг мой. Именно для этого я Вас и подставил под дуло тюремного охранника, извините.
Пытаясь осознать услышанное, мой мозг не успевал быстро складывать воедино картинку реальности, в которой я оказался. Нильс понимал это и методично разъяснял дальше.
– Да, он обоих нас пристрелил, но…
– Нет-нет, постойте! – перебил его я, внимательно ощупывая себя самого и ещё раз осматривая декорации больничной палаты. – Допустим, что меня спасли врачи, как Вы и обещали, но Вам же пуля попала в шею, Вы погибли на моих глазах, а сейчас Вы совершенно целый?!
– Вот мы и подошли к самому главному, – почти шёпотом произнёс Нильс, подняв указательный палец вверх. – Помимо той жизни есть другая – другой мир. Мы, мистер Барни, находимся в нём.
– Я ничего не соображу, признаюсь Вам.
– Иногда в своих снах мы попадали сюда, – Нильс развёл руки в стороны ладонями вверх, как бы приглашая меня войти в этот самый мир. – Он существует. Мы здесь, друг мой. Это и есть воскрешение, о котором из века в век твердят служители церкви, сами того не зная и не испытывая. Здесь находятся воскрешённые мной.
Этого не может быть, но я произнёс вслух: "Это загробный мир?.. "
IX
– Да, – ответил Нильс, подойдя к единственному окну, и полностью открыл штору.
В палате стало светло, словно, за окном был полдень. Ослепительно солнечный день обескуражил меня.
– Сегодня здесь морозно и периодически идёт снег, – доктор снова посмотрел в окно. – Чудесный день! Классика. Какая красота. Вы можете встать с кровати и убедиться в этом сами, не бойтесь. Вы уже абсолютно здоровы.
Я неуверенно поднялся, опираясь рукой о спинку кровати, но ожидаемой боли в области ранений не почувствовал. Моё тело прекрасно работало, будто я и не был лежачим больным. Аккуратно, расправив плечи, выпрямив позвоночник, я подошёл к Нильсу, внимательно наблюдавшим за мной. Он явно ждал моей реакции на то, что мне предстояло увидеть. Он знал всё наперёд. И, действительно, моему удивлению не было предела…
Из окна открывался вид на широченную городскую улицу мегаполиса, по которой мимо нашего окна, будто круизный океанический лайнер, плавно и тяжело проехало жёлтое такси Toyota с громилой-китайцем за рулём. За ним важно проследовал огромнейшего размера пассажирский автобус Mercedes. Все пешеходы были невероятно высокого роста, они шли мимо, совсем не замечая нас. Внешне они выглядели, как обычные люди. По их лицам и походке было ясно, что каждый торопился по своим делам. От увиденного я впал в ступор. Вдруг, к нашему окну неожиданно подошла рыжая кошка в десятки раз превышающая обычные размеры. Я отшатнулся назад, а она, не торопясь, уселась на тротуаре и прикрыла глаза от слепящих её солнечных лучей.
– Обожаю кошек, сейчас замурлыкает, – совершенно спокойно прокомментировал доктор. – А Вы, мистер Барни, кого больше любите собак или кошек?
– Я, я шокирован, Вы же видите.
– Безусловно, этого Вам утаить не получится, а мне нельзя не заметить. Так всё же кошек или собак?
– Вы издеваетесь надо мной, Нильс! Что это вообще такое? Мы лилипуты? – Нет, друг мой, мы значительно меньше лилипутов. Мы даже меньше муравья. Мы находимся с Вами здесь временно. Эта комната, точнее, как вы сами видите, больничная палата – всего лишь граница между мирами. Далеко не каждый потом помнит это место, мы же с Вами исключение.
Слушая Нильса, я не отрывал глаз от пригревшейся в солнечном луче гигантской кошки, от продолжающих свой спешный бег великанов-пешеходов, от громадного автотранспорта, курсирующего своими маршрутами.
– Вы видите тот мир, который мы с вами покинули. Это обычные люди и всё для нас там, как и им, казалось самым обыкновенным. А вот загробный мир находится за дверью, через которую я к Вам зашёл, друг мой. Вы готовы войти в него?
Я почувствовал молниеносную ледяную дрожь по всему телу. Это был страх. Он прижал меня к стенке, мне некуда деться. Что там?
– Вы помните, тогда в тюрьме я пообещал Вам открыть таинственную дверь? – тихо шепнул Нильс.
– Это бред, – всё, что я смог тогда Вам ответить.
– Так Вы – трус?
– Нильс, я не понимаю, что Вы хотите?
