– У меня вопрос к Вам, врач-убийца, – я посмотрел прямо в глаза Нильсу. – Это все они?
Ни одна складочка не дёрнулась на лице Нильса. Напротив, он усмехнулся и ответил:
– Это пятая часть тех, кого я спас.
– А остальные, извиняюсь, где сейчас? Сто пятьдесят человек, как минимум? Они чем-то заняты или им не хватило на этой сцене места?
– В каждом эксперименты есть жертвы, друг мой, они были первыми и им не удалось, увы, перейти в этот мир. Ради нас.
Нильс поднял глаза к потолку и все синхронно повторили за ним. Особенно постаралась Марта:
– Они сгорели в миг, как тополиный пух, когда чья-то рука бросает зажжённую спичку.
– И что здесь, доктор Нильс? – продолжил я защищаться вопросами, то ли от страха, то ли от собственного бессилия. – Где Солнце, ветер, море и, вообще, здесь тяжело дышать?! Я расстегнул две верхние петли на больничной пижаме, в которой теперь только себя и осознавал.
– Вы, мистер Барни, удивительно внимательны, – ответил Нильс, резко встав с дивана и подойдя ко мне почти вплотную, на ходу тоже расстегнув верхнюю пуговицу своей белоснежной рубашки. – Я не ошибся в Вас.
– Да? – возмутился я и встал напротив него. – Так я прав! Это пустая декорация! Это спектакль!
– Это наш дом, мистер Барни! Прошу Вас быть деликатнее, не забывайте, что Вы в гостях. Это вечный мир, в котором мы живы, и продолжим жить дальше! А Вы и все подобные Вам никогда, слышите, никогда не вернётесь ни во втором Его пришествии, ни в пятом! Ясно!
У меня заколотилось сердце и потемнело в глазах:
– Вы что хотите сказать? Что мы зря верим?
– Мистер Барни, друг мой, – Нильс чуть наклонился ко мне. – К моему сожалению, это так, хотя, я то же, надеялся на большее.
Он отвернулся от меня и медленно зашагал по залу гостиной, точно, как тогда в палате. Все воскрешённые следили за ним и ловили каждое слово.
– Когда-то я никогда об этом всём не задумывался, жил как все, спешил на работу, вместо того, чтобы остановиться, чтобы осознать жизнь! Я, наоборот, нагружал себя лишним. Да, чуть было я полностью не потерял себя в том безумии. Возможно, я, как и другие, прожил бы обычную, может, и счастливую жизнь. Но, увы, произошло так, что в тот день по какой-то чёртовой случайности из-за какой-то мигающей лампочки в холодильнике, я потерял Марту. Вы всё видели сами, мистер Барни. Я поступил так, как должен был поступить. Музыка, звучащая отсюда, в тот миг, когда на моих руках уходила Марта, с каждой минутой усиливалась. Это непередаваемая музыка. Не приведи, Господь, Вам услышать её. А, может, я был излишне чувствителен?
Нильс замер. Пауза.
– Вы, друг мой, тоже уязвимы. Вы – поэты, писатели, вся ваша братия вечно ищете грань. А вы и есть та самая грань между мирами. Одним – века, другим – мгновенье. Не более того. Вы лишь более ранимы, но как и все люди беззащитны. – Нильс бросил взгляд на всех присутствующих. – Вот только вечность находится здесь, где нет времени. Да, у нас нет Солнца, но у нас нет тьмы, у нас нет деторождений, но у нас нет болезней и потерь близких. И наш загробный мир имеет границы этого дома. Другого ничего нет. И не будет. Это наш дом.
Он вновь посмотрел на меня:
– Вам, мистер Барни, что по душе?
– Я не знаю…
– Мы выбрали Вас, – обратилась ко мне Марта, – задолго до вечеринки. Мы хотели, чтобы Вы сами убедились, что это возможно. И, мы знаем, что это единственный путь самосохранения.
– А где же рай? – вырвалось из меня.
– Больше ничего нет, друг мой мистер Барни. – Нильс снова подошёл ко мне. – Вокруг только тьма.
– Я отказываюсь верить Вам. Вы – убийца, который их всех покончил. Равнодушно. Это факт, доктор Нильс. Это доказано следствием.
Марта подошла к мужу, обняла его и сказала, обратившись к нему:
– Я же говорила тебе, ничего не бывает наполовину. Вот ты и сам убедился.
– Да, дорогая моя Марта, вижу. Я спас лишь того, кого можно спасти.
Мне стало жутко от услышанного. Я подумал, что это сон, это неправда.
– Это – не сон, это – правда, – вслух повторил Нильс.
Мне стало ещё хуже, я оступился назад, не удержался на ногах и плюхнулся назад в своё огромное кресло. Нильс присел на корточки передо мной. Он умело взял меня за запястье и, успокаивающе сказал:
– Вы просто хотите вернуться домой, мистер Барни?
Я кое-как поднял тяжёлую голову, чтобы ответить:
– Скорее. Я прошу Вас.
XI
Чувствуя безысходность и опустошение, не видя ничего вокруг, я медленно встал и побрёл в прихожую, с обеих сторон поддерживаемый Нильсом и Мартой. Меня подвели к той самой тайной двери, за которой находилась палата в неизвестной больнице на неизвестной улице неизвестного города неизвестной страны. Взявшись за металлическую ручку, я потянул её на себя и тихо шагнул через порог обратно.
