Сражение продолжилось. Ход, превращение, ход. Глаза Артема метались по доске в поисках лучшей стратегии. Теперь он наловчился, вспомнил когда-то изученные шахматные схемы, заставил логику работать. Не позволяя себе отвлекаться, он пристально следил за каждым действием противника, за каждой фигурой на доске.
Наконец, он с виноватой улыбкой сделал решающий ход. Старик несколько раз одобрительно кивнул головой.
— Это была прекрасная игра, — прохрипел он, — А теперь признайся, ведь ты не Кеншин? Я прав? Ты только носишь его тело, словно костюм.
Артем замялся. Он не был уверен, стоит ли рассказывать всю правду этому загадочному типу.
— Можешь не отвечать, — улыбнулся колдун, — Достаточно того, что я вижу в тебе добро. Ничто так не раскрывает характер человека, как игра. И кто знает, может ты сумеешь остановить эту проклятую войну. Итак, приз для победителя.
Он вдруг приподнял край своих лохмотьев, обнажив худой бок с нездорово обвисшей кожей и торчащими ребрами. Прямо под ними виднелся давно заживший порез.
— Я сберег стекляшку на этот случай.
Старик выудил из кармана крошечный обломок то ли стекла, то ли бутылки. И, прежде чем Артем мог возразить, уверенно вонзил его себе в бок, чтобы снова открыть порез.
— Что вы делаете?!
Артем в ужасе наблюдал, как бедняга вспарывает сам себе бок. Прямо по живой плоти! Кровь полилась как из ведра, испачкав все его лохмотья. Сам старик морщился от боли, но так, словно у него просто взяли кровь из пальца.
— Добываю способ выбраться отсюда, — прохрипел он.
Закончив ровный разрез, он запустил сам в себя грязную руку. Вот черт! Только бы не блевануть… А какой при этом мерзкий звук. Фу! Не выдержав, Артем отвернулся.
— Что такое, генерал? — весело спросил старик, будто резал свинину, а не собственное тело, — Раньше вы не гнушались видом крови.
Артем хотел что-то ответить, но приступ тошноты заставил его плотно сомкнуть рот. Проглотил подступившую к горлу массу. Ну и мерзость!
Колдун тем временем преспокойно достал из собственного тела крошечную склянку, перепачканную кровью. Он прижал дрожащие пальцы к ране. Пальцы озарились голубоватым светом, и рана сама затянулась. Правда, выглядела все равно болезненной.
— Кое-какие силенки еще остались, — устало вздохнул старик, — Наверно, это была последняя порция магии, сохранившаяся во мне. Ну, хоть хватило на исцеление. Не колдовать мне больше на этом свете.
Склянка была размером всего в пару сантиметров, и внутри нее переливалась какая-то жидкость. Колдун протянул склянку сокамернику, и Артему пришлось взять ее, несмотря на отвращение.
— Это зелье?
— Да. И к тому же очень мощное. Хотя магия немного ослабела за то время, что зелье бултыхалось в моем брюхе. Ох и больно же мне было с ним ходить. Зато теперь так хорошо!
— Зелье поможет выбраться отсюда?
— Да. Я берег его давно, еще до своего ареста. На случай, если случится что-нибудь подобное. И собирался воспользоваться им в тот же день, как меня посадили сюда. Но потом осознал всю бренность своего положения. Ведь я хотел умереть. Да и зачем жить, когда вокруг бушует война, а все твои любимые погибли? И мне так нравилось чувствовать себя “свободным” узником. Который не уходит по собственному желанию, а не из-за железных прутьев.
— И что может это зелье?
— Сделает тебя призраком. Раньше могло сделать на сутки, теперь же — только на пару часов. За это время нужно успеть выбраться отсюда. Тебя никто не будет видеть, и ты сможешь свободно проходить сквозь любые преграды.
Артем с недоверием покрутил колбочку в руке. Лунный свет отразился бликами от стекла.
— Ступай, юноша, — с улыбкой подбодрил колдун, — Я вижу, что ты совсем не похож на прежнего Кеншина. Ты сможешь направить этот мир на путь добра. Надеюсь, этим поступком я искупил все свои прошлые грехи. А их у меня было немало. Теперь я готов спокойно умереть и наконец-то освободиться.
С этими словами старый колдун ушел вглубь своей камеры, устроился в одной позе и больше не произнес ни слова. Похоже, он действительно сразу же погрузился в вечный и такой желанный сон.
Шум, раздавшийся внизу, заставил Мелиду вновь оторваться от книг.
За годы войны она уже давно привыкла к постоянным атакам, поэтому спокойно поднялась с места и приготовилась скрыться от бомбежки.
Но в этот раз звуки были иными. Раздавались громкие мужские голоса, топот тяжелых сапог, звон разбитых ваз. Какие-то люди силой раскрыли парадные двери и вломились в дом. Какая наглость!
Подобрав длинную юбку, хозяйка дома поспешила к лестнице. Свесившись через перила, она взглянула вниз. В вестибюле стояла толпа мужчин в офицерской форме. Впереди всех красовался Глен с мечом наголо.
Мелида в ярости собиралась закричать ему, чтобы убирался и что Кеншина в доме нет. Но Глен опередил ее громким восклицанием:
— Взять дом! Мелиду доставить мне.
Чертов предатель! Мелида всегда знала, что ему нельзя доверять. Сколько раз она говорила об этом Кеншину, но этот мерзавец никогда ее не слушал.
Кто-то из военных поднял голову и заметил ярко-красное платье.
