— Тц, этот дотошный следователь вцепился в меня как бульдог, — проворчал он, соскакивая с темы.
Я злорадно хмыкнула и уверенно поглядела на Лендера.
— Мы тоже не пушистые котята.
— Да, — согласился он, не сдерживая хитрую улыбку. — Особенно ты, моя тигрица. Пушистая тигрица.
— Да ну тебя, — буркнула, смущаясь. — Держись тут и не думай о приговоре. Лучше думай обо мне. Как это делаю я. Постоянно ты в мыслях. Я… скучаю.
Мои щеки горели, а глаза Айзела засветились еще ярче. Только огонь в них полыхнул совершенно другой — чувственный, обжигающий.
— Хочу тебя поцеловать.
— Нельзя, — вздохнула с сожалением. — Физический контакт запрещен.
Хм, правда есть кое-что другое…
Недолго думая послала ему воздушный поцелуй и мельком взглянула на конвой. Мужчины оставались равнодушными.
Стесняться подобных милых вещей между влюбленными — нелепо, но, блин, мне все равно чуточку неловко из-за присутствия других людей в помещении.
С другой стороны, они удерживают моего парня в наручниках и не позволяют к нему прикоснуться. Последнее, что мне стоит делать, смущаться их.
А Лендер улыбнулся моему робкому жесту. Улыбнулся так, как умеет только он. С невероятной детской искренностью и чистой любовью. И эту улыбку вызвал всего лишь неловкий воздушный поцелуй.
Теперь я немедленно хочу поцеловать его по-настоящему.
— Когда выйду, зацелую тебя всю до самых пят, — пообещал Айз, скользнув соблазнительным взглядом по моим губам.
— Буду ждать, — выдохнула, мысленно представив как это будет.
Стало жарко и сбилось дыхание.
— Кхм, — кашлянул охранник, — время свидания подошло к концу.
— Ангелочек, в ящике моего стола лежат ключи от квартиры, — затараторил Айзел. — Забери их себе. Не знаю, как дальше все пойдет, поэтому пусть они будут у тебя. Потом вернешь мне… или хозяйке.
— Отдам тебе, — произнесла с нажимом.
— Ангел, — снисходительно протянул он. — Ты забыла? Я всегда готовлюсь к худшему. Мне так проще жить.
Глубоко вдохнула и резко выдохнула.
— Тогда я буду думать о хорошем за нас двоих.
— Договорились, — Лендер подмигнул мне, поднимаясь.
Его увели.
Я несколько минут сидела неподвижно, не в силах сдвинуться с места. Было чувство, будто во мне борются два человека. Один хотел упасть на пол и беспомощно разрыдаться, другой — с непоколебимой решимостью уничтожить всех, кто пытается испортить жизнь Айзелу. Предпочла второго. Внутренняя и внешняя холодность это то, что сейчас нужно.
Встала, отодвинула стул и твердыми шагами покинула серое помещение.
Никаких истерик, они не помогут. Никогда не помогали. Но и держать бурю в себе нельзя. Выплесну эмоции дома или съезжу на дикий пляж и поору там.
Орган государственной власти, вершащий правосудие, находился в старом неприступном кирпичном здании. Оно тоскливое снаружи и мрачное внутри.
Нет, ну это дурдом какой-то! Мало того, что зал суда обшит темными, почти черными, деревянными панелями, так еще и на его потолке изобразили злобных рогатых мантикор, разрывающих людей. Как только я сюда вошла, захотелось выйти. На редкость неуютное и зловещее помещение.
Судья в черной мантии и вовсе на секунду причудился мне смертью с косой. За его спиной, немного разбавляя угрюмую атмосферу, висел бирюзовый флаг города и сверкал серебристый герб.
Но я быстро потеряла интерес к интерьеру и судье, найдя взглядом Айзела и адвоката. Они сидели рядом за одним столом. Айза заковали в наручники и приставили к нему охрану. Невозмутимый Эйрен что-то ему тихо объяснял. Напротив них был второй стол, за которым просматривал бумаги прокурор в черном деловом костюме. Этот седовласый мужчина с бакенбардами, острым длинным носом и глубоко посаженными глазами казался холодным и жестким человеком.
Мы с Хелиром, Твигги и Наа сидели на местах присяжных. Гантэр, Кевил и Катия тоже хотели прийти, но им помешала работа.
Когда объявили начало суда, вздрогнула и сжала руку Хелира. Боже, пожалуйста, пусть все получится!
Первые минуты протекали спокойно, происходила стандартная процедура: Айзелу зачитали обвинение, спросили, признает ли он свою вину и, получив отрицательный ответ, приступили к разбирательству.
Как и полагается, сначала допрашивали свидетелей обвинения. И уже на этом этапе мы «насладились» цирком Роджара.
Бледный тощий участковый еле-еле приплелся к трибуне, долго вздыхал, собираясь с мыслями, похоронным голосом отвечал на типовые вопросы, но оживился, когда прокурор наконец-то сказал:
— Расскажите, что произошло в тот день. Когда вы впервые встретились с подсудимым?
Жаль, я не видела его лица, но по бодрому голосу уже многое было ясно.
