Новый военно-приключенческий роман известного писателя Богдана Сушинского посвящен событиям, связанным с одной из тайн Третьего рейха — созданием подземной базы войск СС «Регенвурмлагерь» («Лагерь дождевого червя»), которая до сих пор остается нерассекреченной. По оценкам военных специалистов, это укрепление было невозможно взять штурмом, тем не менее гитлеровцы сдали лагерь без боя. Существует также легенда о том, что на территории базы проводились секретные эксперименты по созданию подразделений воинов-зомби. Автор предлагает свою версию загадочных событий...Тематически этот роман связан с романом «Восточный вал».
Прихоть истинного диктатора всегда должна быть до высочайшей изощренности мудрой и до высочайшей мудрости изощренной.
Автор
В «Регенвурмлагере»[1] фюрер должен был появиться в полдень. Известие об этом для коменданта фон Риттера оказалось полной неожиданностью.
Связавшись с ним, адъютант Гиммлера штандартенфюрер Брандт каким-то совершенно несвойственным ему извиняющимся тоном сообщил, что о своем намерении посетить «СС-Франконию» Гитлер объявил только сегодня утром, при этом строго-настрого предупредил: никаких официальных встреч и особых почестей. Строжайшая, исключительная секретность.
— Понимаю, исходя из ситуации на фронтах и в самом Берлине, — пробубнил барон.
Его совершенно не интересовала мотивация секретности этой поездки фюрера. Иное дело, что возникал вопрос: а какого дьявола он вообще прибывает сюда, прекрасно понимая при этом, что максимум через месяц все входы в «Лагерь дождевого червя» будут блокированы частями русских?! Причем блокированы основательно.
— О появлении фюрера в «СС-Франконии» должен знать крайне узкий круг лиц, — наседал на бригаденфюрера Брандт, явственно ужесточая тон. — Если уж нельзя сделать так, чтобы о нем вообще никто не узнал.
— Осведомлен будет крайне узкий круг лиц, — убедил его фон Риттер. — Тем более что пленные и зомби — не в счет.
— В счет, в счет, — решительно не согласился с ним адъютант рейхсфюрера СС. — После допущенного всеми нами 20 июля покушения на вождя нации — все в счет! Все, решительно все!
Ухмыльнувшись, фон Риттер сокрушенно покачал головой. Сколько можно напоминать об этом идиотском, почти театральном покушении, о котором фюрер, возможно, сам давно мечтал: слишком уж он заиндевел вдали от фронтов.
— Все мы сейчас под прицелами снайперов судьбы, штандартенфюрер, — вновь хрипловато пробубнил комендант, вспомнив при этом слова Геббельса, переданные ему одним из приближенных обер-пропагандиста рейха. Так вот, явно одобряя послепо-кушенческую чистку генералитета, доктор Геббельс произнес: «Наконец-то! Понадобилась бомба у Гитлера под задницей, чтобы он уловил суть всего того заговора, который непростительно давно полыхал у стен рейхсканцелярии!»[2].
— Кстати, личная охрана фюрера будет состоять только из одного телохранителя, — не унимался тем временем адъютант рейхсфюрера СС. — Что тоже продиктовано соображениями безопасности. В Берлине должны считать, что фюрер находится в своей ставке «Вольфшанце», а в ставке должны считать, что он работает в своем кабинете в рейхсканцелярии.
Все эти меры предосторожности были понятны коменданту «СС-Франконии» и вполне объяснимы, поэтому никаких особых рассуждений и предположений у него в этой связи не возникало.
Конечно, немного удивляло, что фюрер прибывает без обычной для таких поездок свиты, состоящей из Кейтеля, Геринга, Гиммлера, Бормана, а также целой роты адъютантов, офицеров связи и личной охраны. Почему-то в былые времена на безопасности фюрера или секретности его поездок это не сказывалось. Тогда в чем дело? Или, может быть, своих собственных генералов и приближенных фюрер боится уже больше, чем русских диверсантов?
— Я понимаю, что справляться о целях визита фюрера неудобно. И тем не менее, что может интересовать его в первую очередь?
— Степень готовности «СС-Франконии» к приему полнокровного боевого гарнизона.
— Даже так?! — встревоженно произнес бригаденфюрер. — Никогда раньше о приеме «полнокровного гарнизона» речи не заходило.
— Никогда раньше... — напоминающее подтвердил Брандт. — Ибо никогда раньше русские танки не достигали польской Вислы.
— Что тоже верно.
Прием «полнокровного гарнизона» мог означать только одно: никакой надежды на то, что русских удастся остановить хотя бы в пятидесяти километрах от «Регенвурмлагеря», уже нет. Даже в романтически воспаленном прошлыми победами мозгу Гитлера — уже нет!
— Ну и, конечно же, фюрера заинтересует ваша главная достопримечательность — легендарная «Лаборатория призраков», а также подготовка лагеря к партизанским методам войны в тылу врага[3]. Признаться, на лабораторию я и сам охотно взглянул бы, но...
— Уже и к партизанским действиям в тылу? — озадаченно молвил комендант, упуская из виду экскурсионные страсти Брандта. Как справедливо ворчит по этому поводу начальник лаборатории унтерштурмфюрер Крайз, «желающих поглазеть на лабораторию зомби много, а когда начинаешь отбирать кандидатов в зомби, оказывается, что выбирать-то не из кого: не страна, а скотомогильник».
Коменданта так и подмывало спросить, как скоро может наступить тот прискорбный день, когда из германского тыла «Регенвурмлагерь» сможет «перебазироваться» в тыл русских, однако вовремя остановился. Хотя, как однажды изрек другой лагерный уникум, барон фон Штубер: «Крах только потому так быстро приближается, что в рейхе о нем все говорят шепотом».
