Софи помнила, что само наличие в служебном сейфе папки с таким грифом свидетельствовало о причастности данного руководителя к высшей иерархии СС и рейха. За утерю хотя бы одного листика или за появление где-либо копии любого из документов этой папки людей отправляли в подвалы СД или гестапо.
– Хотите сказать, что не доверяют даже начальнику службы безопасности лагеря?
– Как вы успели заметить, Софи, я прекрасно ориентируюсь в наших подземельях без каких-либо карт.
– Понимаю: заказать для себя копию – значит создать еще один потенциальный источник утечки информации.
– Знать бы, в какой разведшколе вас обучали, Софи.
– Для вас это не тайна. Сначала женская группа «Альпийской школы» в румынских Карпатах, затем секретная женская группа «Специальных курсов особого назначения Ораниенбург»[51], на которых не очень-то успешно познавали диверсионные азы и вы сами.
– Вы обучались во «Фридентальской школе»?! – сообщение об этом оказалось настолько неожиданным для барона, что он чуть было не «вогнал» мотоцикл в боковую колонну гросс-штольни.
– В «Секретной женской славянской группе».
– Да слышал я об этой группе, слышал! Вы базировались вне замка, в специальном пансионате…
– Не будем уточнять, – мягко прервала его Софи.
– Мне и в голову не приходило, что вы могли входить в состав этой группы. Я, конечно же, попытался бы…
– Мы обучались там исключительно под оперативными псевдонимами, – напомнила ему Софи. – Настоящие имена известны были только двум сотрудникам отдела диверсий Управления зарубежной разведки СД: его начальнику, то есть Отто Скорцени, и начальнику агентурного сектора, который тоже не имел права запоминать их.
– Знаете, как именовал эту группу сам Скорцени?
– Если это проверка, то не утруждайтесь. Знаю. «Группа жен диктаторов» – вот на что он расщедрился. Хотя я решительно выступила против такого определения, требуя, чтобы в эту группу входили женщины, сами способные становиться лидерами движений, стран, племен и народов. Было принципиально важно – на что нацеливают слушательниц этих курсов, получавших такой же объем диверсионной подготовки, как и мужчины. По этому поводу мы однажды схлестнулись так, что Скорцени, наш «Обладатель Шрамов», чуть было не схватился за пистолет.
– Позвольте, Софи, уж не вы ли были назначены командиром-старостой этой группы первого набора?
– И как только вы догадались, барон? – одарила его ироничной улыбкой Софи. – Если он когда-либо упоминал обо мне, то наверняка именовал «герцогиней».
– Точно, «Герцогиня»! Какой же я идиот, что не поинтересовался, о ком идет речь.
– Ваше счастья, что не поинтересовались, иначе пришлось бы стреляться на дуэли с самим Обладателем Шрамов.
– Все зашло настолько далеко? – вскинул брови барон.
– А что поделаешь, если моя ершистость лишь раззадоривала Скорцени?
– Нет, Софи, решаясь на дуэль со Скорцени, я предпочел бы не пистолеты, а сабли или шпаги, чтобы на лице этого «Обладателя» одним шрамом стало больше[52].
– Причем с татуировкой под ним: «От барона фон Штубера». – Они посмеялись над своими словами, как над давнишней студенческой шуткой, и вновь двинулись в путь. Барону всегда нравилось умение Софи развивать любую, самую сумбурную его мысль. Этим она чем-то напоминала штурмбанфюреру вечного фельдфебеля Зебольда. – Кстати, мне известно, что вы с Отто давно стали друзьями, барон, – на всякий случай поспешила умиротворить его Герцогиня.
– Первыми это убеждение нам навязали журналисты, когда готовили документальный фильм об операции по похищению Муссолини.
Не таясь от Штубера, Софи храбро нанесла весь маршрут следования на листы бумаги, лежавшие у нее на командирской планшетке, не забыв и обо всех тех объектах, о которых барон только что упоминал и к которым нужно было добираться, преодолевая сталактитовые пещеры.
– Это я – чтобы не заблудиться, когда останусь без надежного проводника, – объяснила свое пристрастие к картографированию. – Впрочем, судя по количеству постов, блуждание гостей по лабиринтам лагеря у вас не поощряется.
– И даже смертельно опасно, поскольку здесь полно зомби и просто одичавших от подземельной жизни солдат, – полушутя предупредил ее Штубер.
– Постараюсь быть очень осторожной.
Завершалась экскурсия возле отсека, в котором трудился скульптор Орест. Аккуратно сложив свои листики со схемой, Софи также аккуратно поместила их в боковой карман куртки Штубера, объяснив:
– Я жуткая растеряха, барон. Но, как и обещала, стараюсь быть осторожной. После выхода на поверхность не забудьте напомнить мне об этих листиках.
«Кажется, усилия инструкторов Фридентальских курсов особого назначения в самом деле не были напрасными» – бодро отметил про себя Штубер, стараясь не думать о том, в какую авантюру втягивает его в эти минуты многоопытная Герцогиня.
Едва он успел сказать себе это, как с противоположной стороны штрека приблизилась две машины, из которых вышли лжефюрер, Скорцени, комендант и люди из свиты.
– Кажется, нас опередили, Софи. У скульптора Ореста высокопоставленные гости. Что будем делать?
