– Именно это я имел в виду, – по-гусарски вышел барон из ситуации. – Дальше поедете в моем сопровождении, что значительно облегчит ваш вояж, обер-лейтенант. Желательно прибыть в армейском облачении. Объект все-таки особый.
«А ведь даже он опасается лишних вопросов, которые могут возникнуть у все того же «гестаповского Мюллера», не говоря уж о коменданте базы», – поняла Софи.
Как только барон положил трубку, позвонил полковник Ведлинг и сообщил, что сейчас адъютант доставит подписанное им письмо на имя коменданта «Регенвурмлагеря» бригаденфюрера фон Риттера.
– Считаете, что бригаденфюрер способен воспротивиться?
– Наоборот. Только что я с ним беседовал, передал ему волю рейхсмаршала Геринга. Как оказалось, фон Риттер все еще считает Геринга лучшим ассом Германии, поскольку в юности тот был его кумиром.
– Как и мы с вами, – любезно уточнила Софи.
– Опасения у него возникли по поводу начальника службы безопасности Штубера, не станет ли тот возражать. К тому же сегодня с инспекцией к нему прибыло какое-то очень важное лицо, чье пребывание окутано тайной сверхсекретности.
– Тогда понятно, почему и Штубер тоже слегка нервничал, и свидание назначил только на послезавтра.
– Кстати, как барон воспринял ваш звонок?
– Во-первых, звонила не я, а сам барон. А во-вторых, две последующие ночи его будут преследовать сексуальные кошмары.
До этого разговора полковник знал обер-лейтенанта Жерницки, как предельно сдержанную даму, которая даже в постели отдавалась так, словно дело происходило на смотровом плацу, в присутствии генерала. Поэтому сейчас он с удивлением уловил явную игривость её тона.
«Ничего не поделаешь, давняя любовь…» – мечтательно оправдал полковник это состояние, наблюдая за тем, как, покончив с затянувшимся принятием ванны, белокожая ржановолосая Инга величественно прошла в спальню, на ходу избавляясь от теплого шерстяного халата.
Штубер был прав: даже прибытие в подземный лагерь СС самого «фюрера» не смогло затмить еще одного неожиданного события того дня – появления у центрального блокпоста около пяти десятков коротко стриженных, облаченных во франтоватую темно-синюю форму германок, кокетливые пилотки которых призывно покоились на светло-русых головках.
– Что это вы с таким удивлением смотрите на нас, оберштурмфюрер Ланс? – вышла из «оппель-адмирала» рослая, стройная германка со знаками различия гауптштурмфюрера на строгом черном френче. – Вам приказано встретить и проводить нас, – оглянулась на девиц, сгрудившихся у двух крытых грузовиков, – а вы словно оцепенели. Вы меня огорчаете, доктор Ланс.
– Простите, гауптштурмфюрер, но мне приказано было встретить группу особого назначения…
– А как вы представляли себе группу, которая могла бы иметь еще более «особое» назначение, нежели та, которой командую сейчас я, Эльза Аленберн?
Высокий, безплечий, с маленькой лысеющей головкой на цыплячьей шейке, Ланс больше смахивал на провинциального конторского служащего, нежели на обер-лейтенанта СС, чем сразу же разочаровал всех прибывших ариек.
– Видите ли, до сих пор термином «группа особого»…
– Вы по-прежнему огорчаете, доктор Ланс. Причем не только своей несообразительностью, – окинула его сугубо женским оценивающим взглядом гауптштурмфюрер.
– Видите ли, меня не предупредили, что эта группа будет «особой» в таком вот, специфическом, смысле…
– А теперь вы меня еще больше огорчаете, доктор Ланс. Очевидно, решили, что я привезла вам девиц из армейского борделя? – Второй, еще более придирчивый взгляд, которым окинула его Эльза, был уже не таким уничижительным, как первый, однако рассчитывать Лансу явно было не на что.
– Хотите сказать, что это не так? – удивленно уставился на грудастых молодок доктор Ланс.
– В определенном смысле, возможно, вы и правы, – только теперь улыбнулась Эльза. Но это была не та улыбка, которой обычно встречали своих клиентов держательницы притонов.
– Вообще-то, многие германки служат сейчас в зенитных войсках или становятся снайперами.
– Можете считать их зенитчицами, – со всей возможной серьезностью согласилась Аленберн.
– То есть они прошли обучение в зенитной школе?
– Прошли, доктор Ланс, прошли. Эти сексуальные мерзавки на лету сбивают любого пролетающего мимо красавца! В сравнении с ними, я, в их годы, была непорочной монахиней. Жаль только, что никто не способен был поверить в мою непорочность.
– В таком случае, я ничего не понимаю, – беспомощно развел руками доктор Ланс.
– Так постигайте же, доктор Ланс, постигайте!
Оберштурмфюрер даже не догадывался, как круто изменится с этой минуты его карьера. Поскольку не мог знать, что Эльза Аленберн привезла письменный приказ из Берлина о назначении его, Ланса, комендантом секретного «зомби-лебенсборна» в подземном лагере СС.
– Я что, обязан ведать профессиональной подготовкой этих юных германок? – доверительно как-то поинтересовался бывший педагог, поскольку понятия не имел, что именно он должен постигать.
