Николаев — любимый город не только нас, внуков и правнуков тех, кто создал и Черноморский флот и знаменитое Адмиралтейство, и заводы «Руссуд» и «Наваль», где строились постоянно военные корабли, т. е. создали вместе с Потемкиным и адмиралом Грейгом и сам Николаев — но этот небольшой и типично провинциальный город — хотя во многом и изысканный, накладывал на своих жителей глубокий оттенок какого-то особого идеализма — романтики и давший в тоже время и немало героев, так напр. Адмирал С. О. Макаров был из Николаева, знаменитый адвокат Карабчевский и др. А также и уроженцем Николаева, увы, являлся и Лейба Бронштейн, впоследствии знаменитый Троцкий, который учился в реальном училище вместе с моим братом, до его поступления в Морской Корпус. В Николаеве почти все магазины были еврейские, все знали друг друга, жили дружно и много было случаев, когда во время революционной бури многие офицеры или генералы были спасены евреями. Читаем в прелестном рассказе Семена Юшкевича «Домик сумасшедшого», как в наше время, в изгнании, в Париже, неожиданно встречаются два еврея, оба из Николаева. Они оба и их семьи отлично и широко устроены в Париже. Но вот эти два «заядлых николаевца», зашедшие в кафэ для обмена мнений, кончают тем, что оба плачут, вспоминая прежнюю жизнь в Николаеве и говоря: «не надо нам вашего Парижа — отдайте нам наш Николаев — пришел бы я туда — упал бы на колени и поцеловал бы землю». (Читая это здесь в изгнании, и мне захотелось с ними плакать).
Хотя я и дома, но тоска меня «съедает», неизвестность, — худшее что может быть!! Где мой муж? Успеет ли приказ о его переводе в Черноморский флот дойти до ухода «Варяга» за границу?? Почтовая деятельность, как и всё теперь в России, нарушена и сколько сейчас томится молодых женщин, так же как и я, живущих — если так можно сказать — лишь от одного до другого прихода почтальона, в надежде получить весточку от мужа. Лишь через 3 месяца узнала я, что приказ о моем муже дошел до Архангельска тогда, когда «Варяг» уже ушел за границу! Жестокая и насмешливая «рука Судьбы» еще раз протянулась над нами... опять разъединила, а насколько никто не знает... Война, военный корабль!... И местопребывания его даже должно быть тайным.
Тоска... безнадёжная тоска... и неизвестность...
Брат мой приглашает меня погостить к себе в Севастополь. Еду туда, зная, что никто не сможет мне помочь «развеять тоску», как мой брат, т. к. мы всегда оставались очень дружны, многое одинаково чувствуя и понимая — особенно музыку и пение и часами проводили за роялем, упиваясь «Евгением Онегиным» и «Пиковой дамой», которые мы знали почти наизусть, а также нашими чудесными русскими романсами. Затем наши бесконечные беседы на религиозно-философские темы и длинные прогулки по берегу моря. На этот раз всего этого было не много, т. к. мой брат постоянно уходил со своими кораблями в море.
