- Да бросьте ломаться, разомнётесь, жирок погоняете. Не переживайте, чисто кулачный
бой, мечи потом будут,- они весело заржали.
- И, что за бедолаги, с нами будут биться?- я стараюсь говорить невозмутимо, но в душе
разгорается гнев.
- Причём тут бедолаги, нормальные ребята, убивать вас пока не будут.
- Ну, а если мы, невзначай их покалечим?
- Это вряд ли, но если это гипотетически принять за веру, тогда сами виноваты.
- Ты, как, Семён?- спрашиваю друга.
- Ты же знаешь меня, я не драчун, со школы никогда не дрался, но если надо, можно
попробовать.
- Судя по твоим мышцам, не скажешь,- говорит один из мужчин.- Хотя, на своём веку, всякое видел. Ты не бойся, мы тебе кого ни будь попроще подберем.
- Не надо попроще!- неожиданно негодует Семён.
- Вот, это речь настоящего бойца,- насмешливо говорит мужчина. С нас снимают верёвки, разминаем руки.
- Поесть хотите?
- А драться сейчас?
- В принципе, да.
- Тогда потом.
- Если сможете,- неожиданно хохотнул один из мужчин.
- Там разберёмся,- бурчу я.
Нас выводят во двор. Народа значительно прибавилось, в центре вбиты колья,
обтянутые верёвками, как положено, два табурета в углах импровизированного ринга.
Расставляют длинные скамейки, кое-кто уже занял места. Краснощёкие девчата лущат
семечки, с ними грубо заигрывают здоровые ребята, но молодухам нравится, смеясь, пищат, отпихиваются, ну совсем как в старые добрые времена в деревне.
- Рассказываем правила,- мужчина со стальным взглядом окидывает нас взглядом,- правил
нет. Единственное исключение, не выходить из ринга, получите копьём в жо...у. Усекли?
Да, если продержитесь тридцать минут, антракт на три минуты, затем до победы.
- Правила сложные, запомнить бы,- сплёвывает на пол Семён.
- Вот ты и будешь запоминать первым, умник. Кстати, для тебя выпадает честь, драться со
свободным человеком, цени, ублюдок.
Семёна толкают к рингу, он гневно озирается, на этот раз его колют копьями,
Семён перепрыгивает через верёвки, стоит как бог, мышцы перекатываются под
бронзовой кожей, в глазах детское непонимание, в толпе проносится ропот восхищения.
Наконец все расселись, Борис Эдуардович с женой занимают первые места и вот
тут показывается боец, я считал и как Семён, не бывают, но этот, выше в росте, грудина, как панцирь черепахи, на спине мышцы, словно лопаты для уборки снега, руки - две
волосатые оглобли, на кулаках внушительные мозоли.
Гигант взмахивает руками, повеяло запахом не вымытых подмышек, толпа
восторженно взревела и многие начинают делать ставки. Он неторопливо протискивается
сквозь верёвки, ну очень неторопливо. О, как он уверен в победе! Поднимается во весь
рост, улыбается:- Как звать тебя, драчун?- со скрытой издевкой, обращается к моему
другу.
- Семёном, в своё время, нарекли.
- Это радует, я ещё не валил с таким именем.
- А тебя как звать?- прищуривается Семён.
- Да зачем тебе его знать, всё равно забудешь, когда разобью твою голову.
- Как знать, как знать,- Семён смотрит на гиганта, серебряный свет глаз гаснет и бурлит
ртуть.
Важно встаёт Борис Эдуардович, со всех сторон раздаются приветствия.
- Ладно, ладно, дети мои,- благодушно улыбается он,- у нас сегодня праздник. Стёпка, добыл прекрасных бойцов, безусловно, они хорошие воины, я уверен, в своём племени
они вожди, и нет им равных. Но наши ребята, ломают и не таких. Почему? Да потому, что
мы сильнее всех! Недалёк тот день, и наш главный враг Град Растиславль, падёт нам в
ноги и у каждой семьи будет рабов столько, сколько пожелает. Ура, товарищи!
Раздаются восторженные вопли.
- Надеюсь, поединок будет интересным, усаживайтесь удобнее, бой будет долгим. Наши
гости доставят нам удовольствие,- Борис Эдуардович усаживается и машет ручкой.
Гигант ухмыляется, профессионально становится в стойку, в глазах недобрый свет,
он надвигается на Семёна как гора. Моё сердце сжимается и обливается кровью, сейчас
произойдёт нечто страшное, даже глаза жмурю.
В ответ на молниеносный удар противника, словно проносится вихрь, Семён
непостижимым образом уходит в сторону и ... хряск!
Открываю глаза, опять Семён перестарался! Гигант, раскинув волосатые руки,
лежит навзничь, рот залит кровью, в пыли валяются выбитые зубы. Возникает нереальная
тишина, даже куры перестали кудахтать, все в шоке, не могут поверить в то, что
произошло. Вдруг слышится участливый голос Семёна:- Может ему ещё можно помочь?
Благодушное настроение у окружающих меняется, враждебная тишина нависает
над нами. Как выстрелы из пушек разносятся гневные голоса:- Смерть рабам!
Изрядно побледневший Борис Эдуардович встаёт:- Что там, с Васяткой?
- Представился, сердешный,- всхлипнул кто-то из толпы.
- Семью на полное содержание из моей казны, а с этими я разберусь.
- Смерть им!- вопит толпа.
- Согласен, но биться будет он,- Борис Эдуардович указывает перстом на меня,- на мечах, до смерти. Если победит, пощадим, если нет - на колья.
Толпа ревёт в праведном гневе, что делать, выхожу на ринг, мне кидают меч.
Ловлю, ухмыляюсь, тупой как полено, рукоятка отбита, в местах крепления торчат голые
заклёпки. Решили перестраховаться, мужички. На ринг, через верёвки, прыгает уже
