Откидываясь на спинку кресла, я понимаю, что в ней идет внутренний конфликт, она не знает, передавать ли мне власть. Однако я хочу увидеть, насколько велико ее желание получить помощь и быть откровенной — то есть идти на риск, — поэтому не перекармливаю ее объяснениями и ответами.
Ее взгляд медленно возвращается ко мне.
Я сажусь прямо и улыбаюсь.
— Расскажи мне о Голосах.
Она замирает, на ее лице появляется потрясающее выражение — не изведанной ранее свободы. Страха и облегчения одновременно. Я наблюдаю, как при дыхании поднимается и опускается ее грудь. У меня внутри все свербит от предвкушения.
— Вчера, — медленно начинает она дрожащим голосом, — мы убирались в моей спальне. Энтузиазм проявила только Долли, самая младшая. Остальные ныли, томились, жаловались и сожалели, что не могут оказаться в другом месте. Онир мечтала о йоге, Раннер подумывала о занятиях кикбоксингом. А Паскуды — в общем, они просто оставались внутри. Они не хотят участвовать в том, чем мы занимаемся. Никто из них, кажется, не понимает, до какой степени я вымотана.
Она смотрит на меня, проверяя мою реакцию, и тихо смеется. Заправляет за правое ухо выбившуюся прядь — нервный тик, говорю я себе.
— Спасибо, — говорю я. — Я рад, что познакомился с тобой всей.
Внимательно глядя на свое отражение, рыжеволосая прикасается к уголкам сомкнутых губ. Затем она окидывает взглядом раздевалку, запахивает халат, который не скрывает бронзовые и блестящие от масла ноги, и небрежным бантом завязывает шелковый пояс цвета фуксии.
— Кто-нибудь видел мои щипчики для загибания ресниц? — кричит она, дотрагиваясь до золотого ожерелья.
Остальные девушки «Электры» пожимают плечами. Им нет до нее дела, потому что они заняты собственными волосами и макияжем. Их внимание сконцентрировано на собственных красивых отражениях в зеркалах, по-голливудски окруженных лампами, которые ярко освещают напудренные лица.
— Ты когда заканчиваешь? — спрашиваю я, косясь на самую обычную чуть полноватую девушку, которая с ногами сидит в уютном кресле и листает старый журнал.
Элла отдает рыжеволосой свои щипчики и поворачивается ко мне. Ее рот обведен ярко-красным.
— Часа в два, — отвечает она, крася нижнюю губу, — может, в три.
— Кто это? — шепчу я, кивая на девушку.
— Сильви, — шепчет она в ответ, бросая взгляд на рыжеволосую. — Они давние подруги. Они давно знают друг друга.
Я отваживаюсь взглянуть на Сильви. Она очень мила, выглядит домашней и опрятной. Вельветовые бледно-бежевые брюки, скромный макияж, который только подчеркивает красоту ее глаз.
— Как насчет того, чтобы завтра потусоваться? — спрашиваю я, поворачиваясь к Элле и ощущая спазм в животе. Ожидание потенциального отказа хорошо мне знакомо.
— Давай, — говорит Элла.
Спазм проходит. На его место приходит неуверенность в собственной безопасности при виде почти обнаженного тела рыжеволосой. Опираясь на мое плечо, Элла встает и влезает в туфли с трехдюймовыми шпильками.
— Что вы с Шоном делаете сегодня вечером? — спрашивает она.
— Сначала в кино, — говорю я, — потом ужин.
Рыжеволосая вставляет серьгу-кольцо в одно ухо и прыскает на тело сладкими духами, которым так и не удается перебить мускусно-влажный запах комнаты. Обреченное соперничество, думаю я. Оно пульсирует в сердце этого заведения, как кровь — в венах. Девушки «Электры» вынуждены участвовать в поединках, как гладиаторы от секса; их косые взгляды отслеживают движения друг друга. У них сформировалась своего рода иерархия. Разве они не понимают, что с ними играют? И что игрой управляют мужчины, которые устраивают шоу?
«Вероятно, понимают, — говорит Раннер, глядя на девушек, — но им всем причинен большой вред, и они боятся. И скорее всего, страдают».
Неожиданно я вспоминаю церемонию вручения дипломов, мысленно вижу лицо Мии Найт, когда мне вручили премию Гетти «Новые таланты».
Считалось, что премия обязательно достанется Мие, имевшей надежные связи в высших кругах и наделенной способностью правильно освещать события и болтовней запудривать мозги, а также убийственными амбициями. Так что мой успех, естественно, разозлил Мию, и она морщила свой идеальный носик, возмущенная тем, что я вообще подала заявку на участие в конкурсе, не говоря о том, что выиграла.
«Фи, — сердито произнесла она, — думаю, тут сыграли роль равные шансы».
«Да, или, может, она трахнула одного из членов жюри», — усмехнулась ее сестра Никки, за что была вознаграждена презрительным фырканьем Мии.
Я, естественно, приняла премию, я радостно улыбалась, и передо мной то и дело мелькала скривившаяся физиономия Мии, как будто она унюхала свежий навоз. Каждый член жюри жал мне руку, нас фотографировали поодиночке и всех вместе.
Я пристально посмотрела Мии прямо в глаза…
«Вот тебе, мисс Поросенок, — мысленно произнесла я. — Йо-хо!»
Неожиданно распахивается дверь.
Появляется Навид. Он на ладони держит стопку коробок с шоколадными конфетами, на его загорелом лице легкая ухмылка.
— Навид! — восклицает рыжеволосая, танцующей походкой идя к нему и подмигивая Сильви.
