Короткие рукава майки открывают перекатывающиеся выпуклые мышцы его плеч, я ухитряюсь разглядеть несколько татушек. На правой руке — хвост русалки, на левой — пятку чудовища. Чудовища и русалки.
«Интересно, кого он предпочитает, — гадает Онир. — Русалок? У них нет страха глубины, зато есть страх прожить жизнь в мелководье. Или чудовищ? Тех, что в голове, а не под кроватью?»
«Ш-ш», — говорю я.
Я наблюдаю, как он смешивает коктейли, как двигаются его руки. Хвост русалки вытягивается, когда он насаживает крохотный гибискус на край стакана с ободком из соли. Он подвигает персикового цвета напиток девушке с отталкивающей физиономией. Девушка одаряет его улыбкой, открывая кривые зубы, и опускает красивые глаза.
Шон перегибается через стойку и целует меня в губы.
Отталкивающая физиономия забирает свой коктейль и спешит прочь.
— Все на сегодня в силе? — спрашивает он.
— Конечно, — отвечаю я и поднимаю большой палец, характеризуя ознакомительную встречу Эллы с Навидом и Кесси позади меня. — Я просто…
— Все в порядке, иди. Найдешь меня в подсобке через полчаса.
Я знаю, что делать мне это не следует, но я все равно обхватываю его за шею и целую. И надеюсь, что на нас смотрят. На этот раз я целую его с языком. Поступок, продиктованный собственническими чувствами — чтобы дать всем понять: этот парень — мой, во всяком случае, на сегодняшний вечер.
Раннер зажмуривается.
«Фи», — говорит она, морщась.
— Еще выпьешь? — спрашивает Навид, когда я возвращаюсь к ним.
Кесси в конце барной стойки разговаривает с официанткой с фальшивой грудью.
— Нет, спасибо, — отвечаю я, обращая внимание на то, что официантка нервно теребит подол своей короткой черной юбки.
Едва не плача, она поворачивается и указывает на группу мужчин в дальнем конце под большими зеркалами в стиле деко. Споты, установленные по обе стороны от группы, освещают липкие от пота щеки мужчин.
— Классное место. Вы давно тут? — спрашивает Элла, замечая, что Навид отвлекся.
— Прошу прощения. — Он улыбается. Голос Кесси становится громче. Он треплет Эллу по коленке.
Навид подходит к Кесси и официантке и хлопает ладонью по стойке. Обе замолкают, с их лиц мгновенно слетает раздраженное выражение. Навид берет каждую за плечо и отправляет официантку к той группе мужчин.
«Мило, очень мило», — говорит Раннер.
Я наблюдаю, как Кесси наматывает на палец жесткий черный локон. Она угодливо кивает. Навид дружески пожимает ей руку и уходит, идет к двум другим членам нашей поп-группы, с загорелыми телами которых он, кажется, хорошо знаком. Девицы радуются, как идиотки; от его внимания они растекаются, как масляная лужа под старой машиной. От обещания чего-то, что они, вероятно, не получают дома. Он по очереди смотрит на девиц, будто ждет поцелуя. Ни одна из них не двигается, и он сует им что-то, проводя руками по их бедрам.
Я поворачиваюсь к Элле.
— Мне надо идти, — говорю я.
— Ладно, позвоню тебе завтра. — Она улыбается. — Желаю повеселиться с Шоном.
— Так что, ты соглашаешься на работу здесь? — спрашиваю я.
— А почему бы нет? — беззаботно отвечает она, захмелев от прикосновений и лести Навида. — Он сказал, что я могу приступать с завтрашнего дня.
Я иду к Навиду и девицам. В отличие от Эллы я испытываю разочарование. Ее решение работать в «Электре» ложится тяжелым грузом на мое сердце. Она не понимает, что все это выглядит так, будто ее, как изголодавшегося котенка, накормил человек со склонностью причинять боль и манипулировать. Для меня от ее выбора плохо пахнет. Для меня — это начало чего-то нехорошего.
Раннер выходит на Свет и стучит мне по плечу.
«Тебе стоило бы понаблюдать за ним, — шепчет она. — Он в стельку пьян».
Сложенная из указательного и среднего пальцев буква «V» направляется сначала на мои глаза, потом на Навида. Она взглядом сверлит его спину. Когда она возвращается в Тело, я замечаю, что ее пальцы сложены в виде пистолета. Она дует на указательный палец, словно после меткого выстрела.
— Значит, вы видите мою дилемму? — спрашивает она.
— Вижу.
— Сначала куртка. Теперь этот клуб.
Пауза.
Она несколько раз ударяет пальцем по своей коленке. Действие, как я думаю, уменьшающее ее тревогу.
— Между вами существует связь, — говорю я, — что вполне объяснимо.
Она поднимает руки и снимает свитер. Запихивает его в кожаную сумку. Под свитером тоненький топ на бретельках, через который проглядывает бюстгальтер. Я вижу, как при дыхании очертания ее груди поднимаются и опускаются.
Сейчас она сидит с прямой спиной, коралловые губы приоткрыты, ноги скрещены. Руки лежат на подлокотниках.
— Да, я с ней связана, — говорит она. — Есть сотни мест, где она могла бы работать. И она хочет, чтобы я сегодня вечером снова пошла туда с ней.
— Ясно. А что с работой?
Она смотрит на меня, выражение на ее лице неожиданно становится мягче. Кажется, ей приятно, что я помню.
— Ну? — спрашиваю я.
Она словно чего-то ждет, улыбаясь. Она играет со мной.
