Она сводит глаза к переносице и хихикает. Она так прелестна, что ее хочется съесть.
«Ты его выпьешь, — говорю я, — но потом сразу вернешься обратно, договорились? Тебя ждет Онир».
Шон протягивает мне пузырьковый чай, и Долли, выйдя на Свет, через толстую зеленую соломинку тянет шарики из тапиоки. Я не большой любитель пузырькового чая, а вот Долли его всегда мало. Она без ума от него. Когда ты един во множественном числе, разные личности могут обладать разными вкусами. Взять, к примеру, «Мармайт»: мы с Долли любим эту пасту, а Онир ненавидит. А если предложить Раннер тост с этой пастой, она начнет давиться и предпочтет джем. Ну а Паскуды, они вообще не едят, им больше нравится наблюдать за нами, а потом ругать нас за жадность.
— Эй, полегче! — говорит Шон, вырывая соломинку изо рта Долли.
Долли крепко обхватывает пластмассовый стакан.
«Все в порядке, — успокаиваю ее я, — не торопись. Никто у тебя ничего не заберет».
Долли мрачно косится на Шона.
— Что? — спрашивает он.
Позади нас хлопает дверь. Раздается вежливое позвякивание. Мы оборачиваемся.
К нам идет Кесси, за ней — Эми с девочкой лет десяти. Она маленькая и тоненькая, с длинными блестящими черными волосами, которые кто-то неумело собрал в неаккуратный пучок. На ней черный бомбер, такой же, как носит Грейс, с отделанными кружевом синими шортами. От октябрьского холода ее ноги покрыты гусиной кожей.
«Кто это?» — возбужденно спрашивает Долли.
«Не знаю», — отвечаю я. Сначала я предполагаю, что это дочка Кесси, потом понимаю, что это маловероятно из-за их разницы в возрасте.
«Может, она дочка одной из девушек «Электры», — говорит Раннер.
Долли пожимает плечами.
Я вижу, что девочка прижимает к себе одну из тех музыкальных плюшевых игрушек, что я видела в импровизированной детской в клубе.
«Можно мне с ней поиграть?» — спрашивает Долли, потягивая чай через соломинку.
«В другой раз, Долли, — отвечаю я. — Сейчас поздно».
Долли недовольно кривится и выбрасывает пластмассовый стакан в мусор.
«Ты всегда так говоришь! Почему мне нельзя остаться? Я хочу играть, я хочу подружиться с ней. А ты не разрешаешь мне играть даже с Грейс».
Раннер берет Долли за руку.
«Пошли внутрь, — говорит она. — Твои подруги — это мы».
Мы с Долли переключаемся, и мне неприятен привкус пузырькового чая во рту.
— Поторопись, — резко бросает Кесси девочке, недовольно глядя на нее, — иначе никаких напитков!
Ясно, что девочке на это плевать. Она смотрит в никуда, пока Эми не оборачивается и не дергает ее, довольно резко, за руку.
— Бритни, yúchǔn de nǚhái! — ругается Кесси.
Девочка наконец переводит на нее взгляд — такой, который тронул бы любое сердце.
— Я не глупая, — шепчет она, — и не называй меня Бритни. Меня зовут Пой-Пой.
Мне интересно, почему Пой-Пой в такой холод одета в шорты. И почему Кесси так жестока, чем она раздражена.
«И почему девочка не в кровати? — думаю я. — И кто ее мать?»
Я поворачиваюсь к Шону и ловлю его взгляд. А он свой отводит.
— Что это? — спрашиваю я.
Он пожимает плечами:
— Не лезь, тебя это не касается.
Мы выходим на улицу, над которой нависла угроза неминуемого дождя. Уличный фонарь разливает мягкий свет. Я хочу взять Шона под локоть, но он раздраженно убирает руку, и я пытаюсь понять, что на него так подействовало: мрачный взгляд Долли или мое любопытство. Холодный и высокомерный, он идет вперед.
— Я ненадолго зайду в клуб, — говорю я, понимая, что мне хочется увидеться с Эллой, — а потом пойду домой.
Он оборачивается.
— Ладно, — говорит он, — как знаешь.
Джейн и Элла болтают у стойки администратора.
В восторге от того, что видит меня, Элла выходит из-за черной лакированной стойки и бросается мне на шею, а Джейн тем временем вешает в гардероб пиджаки двоих мужчин.
— Опять новая юбка, — весело говорю я.
— Одна из девочек дала мне, — шепчет Элла, разглаживая обеими руками мягкую черную кожу. — Ей была мала.
На мгновение мне становится завидно. Я смотрю на свои выцветшие джинсы, их фасон уже не так моден, как мне хотелось бы. Я уже давно не стригла и не укладывала волосы. И хотя зависть мимолетна, это ядовитое зеленое чувство тревожит меня, потому что раньше в нашей дружбе соперничество практически отсутствовало. И сейчас это чувство для меня ново и едко.
У меня так и не получается сказать:
«Ты классно выглядишь, и мне завидно. Прости меня».
— Как у тебя дела с Грейс? — спрашиваю я в надежде, что наши связи за пределами «Электры» помогут мне восстановить близость с ней.
— Замечательно, — отвечает она. — Значительно лучше. Спасибо, что поговорила с ней.
— Всегда пожалуйста.
Я смотрю, как Джейн идет к двойным стеклянным дверям. Мелькание красных подошв ее туфель напоминает проблесковый маячок. Она толкает двери обеими ладонями, встряхивает рыжими волосами. Я заглядываю в зал — Кесси и Эми о чем-то беседуют под низко висящим светильником в стиле «ар-деко». Эми покраснела и возбужденно жестикулирует, Кесси просто кивает.
— Пошли завтра вечером в кино? — предлагает Элла.
— Не знаю. Может, сыграем на бильярде? — говорю я.
Раннер улыбается, мое предложение ей по душе.
— Давай.
