Мальчик указывает на песочницу, и мама помогает ему слезть с качелей.
Джек кашляет.
— Куда?
Мама встает на коленки, ищет что-нибудь, чем можно копать песок. Замечает пластмассовую чашку.
— Что-то меня не тянет в клуб сегодня вечером, — говорит он и щелчком бросает окурок на землю.
Малыш трясет пухлыми ручонками, а его мама зачерпывает чашкой песок и утрамбовывает его. Затем переворачивает чашку вверх дном.
— «Электра»? — спрашивает Джек в телефон.
У меня что-то сжимается в груди.
Мама стучит по дну чашки.
— Не в моем вкусе, — говорит Джек, ногой отшвыривая окурок.
— Та-дам! — восклицает мама.
Малыш хлопает в ладоши.
Джек заканчивает разговор.
— Мой друг предлагает куда-нибудь сходить, — говорит он, прикуривая новую сигарету.
— А, — тихо говорю я.
— В какой-то клуб под названием «Электра». Мрачное место, судя по названию. Никогда не слышал о нем. А ты что-нибудь знаешь о нем?
У меня учащается сердцебиение. Я мотаю головой.
«Врушка», — презрительно бросают Паскуды.
Я сосредотачиваю свое внимание на детях и пытаюсь упорядочить их по возрасту. Мальчишка, что висит на перекладине вниз головой, как обезьянка, старший, решаю я: двенадцать, одиннадцать, девять, восемь с половиной, семь, семь, шесть, шесть, шесть, шесть, пять, четыре, четыре. Теперь их матери: тридцать семь, тридцать пять, около тридцати двух, тридцать, тридцать, двадцать девять, двадцать восемь, двадцать пять, восемнадцать, может, девятнадцать.
Немного успокоив нервы, я достаю свой телефон и выключаю тихий режим. Короткий перезвон оповещает меня о том, что я пропустила два звонка. Два голосовых сообщения.
Я нажимаю нужную кнопку.
Это Элла.
«Ты где? — спрашивала она. — Срочно сюда. Быстрее».
Мужчина, явно раздраженный, выхватывает у кассирши свой пакет с покупками.
— Остальное я соберу сам! — рявкает он.
Потрясенная, кассирша сканирует огромную коробку колечек «Чириоуз», а мужчина вынимает все то, что она уже упаковала, и складывает в аккуратные башенки, как бы играя в «Тетрис».
«Вот урод, любитель покомандовать», — говорю я себе.
Кассирша опускает глаза, и вскоре я чувствую, как во мне поднимается гнев. Как же можно так бесчестить и публично унижать человека!
— Пакет! — Мистер Урод тычет пальцем.
Кассирша пытается снять с крючка еще один «Пакет для жизни». Ее пальцы дрожат, ручки пакета запутываются.
— Боже, — говорит он, закатывая глаза.
Я больше не могу выносить этого.
— Эй, старина, угомонись, — вмешиваюсь я.
Он поворачивается ко мне.
— Какие-то проблемы? — насмешливо спрашивает он.
— Ты сам проблема, — отвечаю я.
Молчание.
Кассирша сканирует его последнюю покупку, детские салфетки, и на мгновение мне становится жалко этого ребенка. В груди разрастается знакомый страх, порожденный мужским натиском, в частности отцовским.
Он с усилием вставляет банковскую карту в щель, набирает пин-код и таращится на меня, а кассирша, откашлявшись, протягивает ему чек.
— Придурок, — бормочет он и уходит.
Я подхожу к кассе и протягиваю бутылку шампанского, подарок для Сюзанны, хотя я знаю, что она отругает отца-алкоголика за эту покупку.
— Вам нужен пакет? — спрашивает кассирша.
— Нет, спасибо.
Заправив выбившуюся прядь за ухо, она улыбается и одними губами произносит:
— Спасибо.
У выхода я вижу, как мистер Урод склоняется над своими пакетами. Мне ужасно хочется пнуть его в задницу, но вместо этого я подхожу и сую бутылку шампанского в «Пакет для жизни», уже уложенный в тележку.
Затем я без колебаний подхожу к охраннику.
— Думаю, вам надо знать: вот тот тип с бородой украл бутылку шампанского.
Охранник кивает и молча идет к мистеру Уроду. У него уверенная походка, руки он держит на своей толстой талии. Я стою и наблюдаю, как из пакета достается бутылка шампанского. Мистер Урод озадачен и вытаскивает свой чек. Охранник ведет его внутрь магазина.
Я еду к Сюзанне. Загорается красный свет, и я останавливаюсь на светофоре. Я включаю музыку погромче и, улыбаясь, отбиваю ритм на руле. Поделом ему, думаю я, представляя, как мистер Урод оправдывается, обливаясь потом. Наверняка ему хорошо надерут задницу за воровство. Если бы только мои родители знали, какие мрачные мысли приходят мне в голову, на что я способен. На злой умысел. На месть. Доверяли бы они мне? Едва ли.
Отец и дочь, девочка не старше десяти, ждут, когда на табло появится зеленый человечек, а из светофора раздастся панический писк. Отец берет дочь за руку, но она выдергивает руку, не осознавая, какой болью это отзовется в его сердце. Она вставляет в уши наушники и смотрит в другую сторону. За светофором следит отец. Несколько мгновений спустя девочка берет свой телефон, изучает его, стучит пальцем по экрану.
