— Ты должен искоренить скверну, поселившуюся в Золотом Городе. Сделать так, чтобы она больше не подпитывалась жизнями маленьких принцев и принцесс. Чтобы храм Богини снова стал ее храмом, а не тюрьмой для множества женщин и мужчин. Там должны жить ее служители, а не пленники императорского гарема.
— А почему я тогда помню это так, будто пережил сам?
— Джин, ты же знаешь, кто стал причиной распространения скверны?
— Первый Император, — юноша ответил мгновенно, без запинки, словно у него спросили: сколько будет дважды два? Сразу видно школу Шена. Ребёнок несёт жуткую ересь, с точки зрения местных, и бровью не ведёт. То, что это правда, никого не интересует. Традиции часто имеют большее значение для людей, чем здравый смысл.
— А имя его ты мне не напомнишь?
— Акинара Инлун
— Вот! — похвалила его я. — Теперь ты понял в чём дело? Нет? Лис, соберись!
— Память крови? Не потому, что я — это он, а потому что я принадлежу роду Акинара? Мне необходимо не только знать, но и помнить? Чтобы я не сбился с пути и смог всё исправить?
— А ты уже решил, что являешься полным перерождением Громового Дракона? Мой хороший, душа Отступника была разбита на тысячу осколков. Этому есть множество свидетельств. Да, сейчас они облечены в сложные поэтические формы, но факт остаётся фактом. Возрождение его невозможно в принципе. Но ты прав. Хочешь ты того или нет, в тебе течёт его кровь. Это сказывается. У всех по-разному. И то, что происходит с тобой — не худший вариант. Ты так не думаешь?
— Ну, если так посмотреть, то да, — Джин немного повеселел. Даже улыбнулся. Плечи расправил и, кажется, даже, задышал легче.
Врать детям плохо. И я старалась всегда говорить сыну правду, какой бы болезненной она ни была. Наверное, поэтому он так легко поверил мне сейчас. Не только потому что хотел в это поверить.
Но есть вещи, которые лежать за пределами таких понятий, как хорошо или плохо. И прошлая жизнь — одна из них. Нельзя на человека вешать груз ответственности за то, чего он сам никогда не делал. Приемственность поколений, когда ты должен исправить ошибки собственных предков — ещё куда ни шло. Но не такое.
Новое рождение. Новая личность. Новая жизнь.
Звучит как идиотский лозунг. Только, это самое разумное до чего мне удалось додуматься.
— Мам, я так тебя люблю. Мне, прямо, полегчало. Вот правильно Лей говорит. Думать — вредно, особенно если думаешь всякую ерунду. Я себе уже таких ужасов напридумывал.
— Лис, у тебя есть мы с Кианом, Шен, Лиша, в конце концов. А ты выдумал себе проблему и страдаешь в гордом одиночестве. Нет, если ты решил настрадаться всласть, то, пожалуйста. Никто мешать не будет. Но что-то мне подсказывает, что это не детская дурь, вроде влюбленности маленькой Мей в тебя, близнецов и Геро, а еще невозможности определиться, кто же из вас красивее.
— Ну, мам, — сын смущённо улыбнулся, а я потрепал его по спутанным волосам.
— Иди спать. Тебе нужно набираться сил. В Золотом Городе нам не будут там рады.
— Да, помню, — фыркнул Джин и передразнил Киана. — Мы едем не на праздник, а на войну. Нужно быть собранным, хитрым и осторожным.
Сын на мгновение коснулся моих рук губами и отступил, растворяясь в темноте ночи. А я вернулась к созерцанию звёзд, отражающихся на морской глади.
Мы прибыли в золотой город тихо — нас встречал лишь молодой слуга, который объявил, что для меня и пятого принца подготовлен дворец Белых лилий, который мы покинули десять лет назад. А принца Киана будет рада принять во Дворце Скорби Старшая Госпожа.
— Словно и не уезжали, — усмехнулся Джин.
Потом нам сообщили, что сейчас туда идти не нужно. И нам всем следует отправиться в сад Императрицы, где проходит торжественный обед для императорской семьи и чиновников.
Мой сын шел первым. За ним Киан. И лишь потом я.
По сторонам смотреть было неприлично, но мне сразу стало понятно: нас ждали. И мы сами пришли в хитро расставленную ловушку. Да, только, это ещё не значит, что волчий капкане не обернётся против охотника.
После положенных приветствий и церемониальных поклонов, вдруг заговорила Шанэ:
— Мой господин, матушка, теперь и вы видите. Я сама долго не желала верить слухам, но оставить это без внимания — преступление против всей нашей великой империи. Подмена наследника — тяжкий грех.
— Подмена наследника? — Джиндзиро иронично вздёрнул бровь. — Не обо мне ли вы говорите, Первая императорская наложница Шанэ?
Но женщина этот вопрос решила проигнорировать. Как невежливо с её стороны.
Она всё ещё была красива. Но это была красота увядающего цветка. Последний отблеск жизни и надежды. Её сын — старший из сыновей Исао. И пока он жив, у неё есть шанс стать Императрицей. А шансы эта особа упускать не привыкла.
— Всем, у кого есть глаза, ясно, что этому юноше лет двадцать. Пятому принцу было бы сейчас всего пятнадцать. И всем известно, что тот ребёнок имел очень слабое здоровье. Боюсь, несчастного ребёнка забрали к себе духи предков. Иначе, как бы принц Киан осмелился привезти в Золотой Город самозванца?
Джин рассмеялся. Громко и звонко. Тогда, как Киан отчётливо скрипнул зубами.