Когда дурнота отступила, Эстер разделась и скорчилась под душем. Она сидела на полу, и струи хлестали ее тело, смывая с ее кожи запах Девятого Вала. Иногда в голове вспыхивали обрывки воспоминаний: вот она с ним. Джинсы на лодыжках. Руки вцепились в край стола. Его стоны. Эстер подставила лицо под воду. Подтянула колени к груди. Палец саднило. Глядя на порез, Эстер пыталась припомнить, как все получилось. Звук, с каким разбилась в прихожей ваза; бледный свет на кухне; пирог Абелоны. Эстер вспомнила все. Скульптуру лебедя, увиденную в парке. Панику, охватившую все ее тело. Как аквавит обжигал горло. Счастливую пару, сидевшую в баре и обсуждавшую планы на выходные. Эстер развела колени и согнулась: снова накатила тошнота. Какое-то время она давилась, но потом рвотные спазмы утихли. Положив руки на колени, Эстер запрокинула голову. Хотелось, чтобы вода, что лилась сверху, превратила ее в кого-нибудь другого.
Омывшись, Эстер вышла из душа. Натянула тренировочные штаны и джемпер. Перерыла сумки в поисках парацетамола. Дрожащей рукой закинула в рот две таблетки; холодная вода, которой она их запила, ударила в желудок будто кулаком. Мокрые куртку и вчерашний джемпер Эстер пристроила на батарею сушиться. Поставила телефон на зарядку. Включила чайник на кухне. Пошарила в кухонных шкафчиках. Пусто. Она в Копенгагене уже два дня — и до сих пор не купила еды для себя же. Даже молока к чаю у нее нет. Из съестного — только остатки заветренного печенья в кокосовой посыпке. Злая от стыда, Эстер налила кипятку, забрала печенье и села на диван.
В спальне запищал, оживая, телефон; Эстер сходила за ним, вернулась на диван и стала скроллить уведомления.
Голосовое сообщение от Джека. Голосовое и эсэмэска — от Нин.
Эстер занесла палец над экраном, чтобы набрать ответ, но закрыла сообщение Нин, так ничего и не напечатав. Слушать голосовые что от отца, что от Нин у нее не хватило духу. Как слушать голоса людей, которых она так подвела? Эстер швырнула телефон на другой конец дивана.
Сжала кулаки. Оглядела мансарду.
Качнула коленом. Погрызла ноготь. Стала щипать мягкую, в шрамах кожу на запястье.
Обычно Эстер умела останавливаться, но теперь она позволила себе мысленно пройтись по содержимому дорожной косметички, представить острые предметы. Бритву. Щипчики. Ножницы. Позволила себе вспомнить, какое облегчение доставлял ей каждый из этих предметов после ухода Ауры. После того дня, когда Аура исчезла, оставив записку, на которую Эстер не обратила внимания.
Эстер коснулась чувствительной, нежной кожи. Вообразила острые края.
Ее передернуло. Потом еще раз. Эстер свернулась на диване; желудок свело. Неужели опять вырвет? В голове звенело, но Эстер старалась дышать глубоко. Наконец спазмы немного утихли, и у Эстер знакомо засосало в животе. Голод. К картошке в баре она едва притронулась. А до этого только и поела, что хлеба с сыром, когда завтракала с Абелоной.
Эстер, дрожа, села и потянулась за опостылевшим печеньем. Заставила себя сунуть одно в рот. Прожевала, запила горячей водой. Съела еще одно. Подождала, опасаясь, что печенье запросится наружу, но оно осталось в желудке. Дрожь начала утихать.
Эстер снова свернулась на диване, закрыв лицо руками. Заплакать бы. Она почти молилась об этом. Что угодно, лишь бы испытать хоть какое-нибудь облегчение. Но глаза оставались сухими. Молиться тоже не получилось.
Эстер уставилась в потолок, ругая себя. Зачем она вообще сюда примчалась? Из-за совершенно незнакомой женщины, которая сфотографировала Ауру и сказала Эстер, что у той есть друзья в Копенгагене? Ну и ну. Надо просто уехать. Отправиться домой. Дома она хотя бы вернется к привычной роли никчемной неудачницы.
Эстер легла на бок и стала рассматривать книги на стеллаже у противоположной стены.
Бо́льшая часть названий на корешках была на датском, но внимание Эстер привлекли несколько английских названий. «Открывая наготу». «Импрессионизм». «Искусство видеть»[70].
Эстер стала рассматривать корешки дальше и обнаружила еще несколько английских книг. «Природа и искусство». «Рисуя светом»[71]. «Огонь в море».
Из глубин сознания поднялось растревоженное воспоминание. Ночь. Зима.
