Восьмидесятый градус полностью

Интересно, пишут ли СМИ про нас сейчас? Ничего же толком не происходит, мы просто дрейфуем…

Кажется, что сегодня прекрасный день: я выспалась, почта – есть, с коллегами всё нормально, на ужин – вкусный плов и салат, ещё и кофе для лабораторной кофеварки выдали накануне. Ах да, вчера взяли достаточно хорошую колонку. Ну и добрый коллега с суши написал поддерживающее и мотивирующее письмо.

Вечером. На собрании сказали к 15 ноября готовить списки для ротации людей и привоза вещей. Ротация на вертолёте запланирована на конец марта – начало апреля. В принципе, так и говорили всегда, но очень неуверенно, заставляя нас всех готовиться к дрейфу примерно на год, до августа… Теперь же, когда спрашивают, кто хочет убраться отсюда поскорее, всё выглядит вполне реально, и это странно. Я сразу поняла, что хочу в добровольцы, и сказала об этом нашему старшему. Почувствовала себя слабаком, конечно. Наверное, классно рассказывать потом людям, что ты целый год дрейфовал на льдине и всё такое… Смешно, разве это мотивация для чего-либо? Так что и до марта мне вполне сойдёт. Появилось ощущение, что экспедиция заканчивается очень скоро, например через неделю. Хотя до марта ещё надо дожить. Вместе с возвращением почты эта новость сработала мощно, чувствую, что что-то поменялось. Стало как-то бодрее. Одно дело – сидеть на льдине и не знать, когда всё закончится, другое – иметь конкретный срок в голове. Хотя изначально люди дрейфовали без каких-то чётких планов и сроков. Захотелось побольше сделать в плане науки, пока я здесь, – мы правда находимся в редких местах, слабо изученных, и раз есть возможность, надо приложить руку к раскрытию местных тайн.

По результатам постсобрания позавчера мы решили, что соберёмся и обсудим, как нам лучше скоординировать наши действия на станции. Вчера времени не нашлось, но вечером договорились, что соберёмся сегодня. Весь день ждали, пока проснётся молодой коллега, который работал (вроде бы работал…) до семи утра – я его так и не увидела сегодня. Звоню главному в нашей группе – он говорит: «Сегодня не соберёмся, дорогая моя, я уже пью водку». Меня пробрало на смех, конечно, но это какой-то абсурд. Как я попала в компанию к таким людям? Сразу кажется, что со мной что-то не так, раз я с ними.

Сегодня первая пятница, когда я не поливаю цветок – потому что он сгнил пару дней назад. Вывод: алоэ надо поливать реже, чем раз в неделю. Химики сказали, что нормальные листья можно поставить в воду, тогда вырастут корни – что ж, я так и сделала, но надежды мои почему-то невелики. Обидно.

Так, пока ходила по дорожке, в очередной раз вспомнила всё, про что хочу написать.

Тогда вечером после собрания наш главный пытался со мной поговорить – а мне страшно взаимодействовать с пьяными людьми, видимо, какие-то детские травмы. Особенно когда я знаю, что человек в принципе не очень приятен в общении. Я в коридоре заговорила с А., он вмешался в наш разговор, сказал, что, видите ли, «его сотрудник разговаривает с мужчиной» – и для него это проблема; позже ломился ко мне в каюту. Неудивительно, что спала я просто ужасно – только почувствовала некоторую безопасность в компании этих людей, как начинается такое… Получается, продолжаю жить в страхе? Утром выключила будильник, как это часто бывает, решила поспать подольше. Без завтрака пришла на станцию, была невыспавшаяся и очень голодная, вылилось это в то, что я раздражённо кричала на молодого коллегу – торопила с отбором проб, чтобы успеть на обед. Это была первая станция после того собрания, где нас «поругали», и оба – начальник и заместитель – пришли посмотреть, как мы работаем (конечно, они не открыто наблюдали, а как бы работали рядом, часто бросая взгляды на нас). Получилось так, что это я главный абьюзер в нашей команде… Потом было стыдно, но сейчас пишу и понимаю, что не так уж всё и плохо. Правда, когда молодой коллега меня спросил, почему я не выспалась (я в своё оправдание пожаловалась на это и на голод), не смогла сказать, что это от взаимодействий с пьяным коллегой. Почему? Наверное, была уверена в том, что не получу никакого понимания и сочувствия. После того «хорошего дня» опять живу в постоянной тревоге. Мы всё ещё не собрались и не поговорили, хотя времени было достаточно. Как же сложно работать в таком хаосе. Заметила, что сейчас сильнее сжимаю челюсти по ночам. Теперь уже вижу, что на передних зубах даже повреждена эмаль – это мне совсем не нравится, расскажу сегодня врачу, может, он предложит что-то. Кажется, я уже согласна на любые успокоительные (предлагал раньше – я не взяла).

С наслаждением слушаю последние альбомы Interpol: почти стыдно, сейчас такое не слушают. Ленивый вокал замедляет и расслабляет – видимо, мне это нужно.