Каждый день пишу о том, как много у меня дел. Но это так!
От резкого тепла тает лёд на окне в каюте – этакая весенняя капель, мило, но теперь в каюту течёт много воды. В лаборатории то же самое, ноутбук случайно удалось спасти от ручья.
Ночью не могла уснуть из-за твёрдости подушки, сбившейся в один плотный комок. Как она может вынести несколько экспедиций? Надеюсь, предусмотрена их смена тоже. Зато, кажется, поняла, почему читаю биографии великих полярных исследователей-первооткрывателей. Я удивлена посредственностью многих участников этой экспедиции. Мне нужно было именно это слово – посредственность, и, конечно, как только я его нашла, сразу стало противно от себя. Прекрасно понимаю, что это говорит мой нарциссизм с его недостижимо высокими стандартами. Я-то ожидала видеть на борту лучших из лучших, раз экспедиция такая особенная, а получила просто людей с опытом зимовки или дрейфа во льду. Поэтому сейчас хотя бы среди полярных деятелей, живших сто лет назад, пытаюсь найти сверхлюдей – и по своим моральным качествам прекрасных, и в науке преуспевших.
Вчера был весёлый выпуск радиопередачи с врачом. Я на правах именинника после долгих раздумий решила отправить песню Kate NV «Plans», потому что слово «планы» и мысли о них не покидают мою голову в последнее время, да и на наших собраниях постоянно звучит это слово. Песни с собой у меня не было – пришлось заказать на суше. Файл весил слишком много для нашего интернета, пришлось сжать. Наконец наступил момент её звучания по громкой связи. К моему удивлению, она заиграла значительно быстрее, чем в оригинале. Я мгновенно позвонила на радио, чтобы разобраться – неужели они ускорили её, потому что посчитали слишком длинной? Кощунство! Оказалось, ведущие ни при чём, как-то само так получилось, видимо, из-за сжимания. Но просто так меня не отпустили, пришлось что-то говорить в эфире. Было страшно! Интересно, что сразу хочется звучать как-то особенно: я заговорила низким голосом и представилась полным именем, с отчеством, и речь моя была нарочитой и сбивчивой. Очень нервно. Но дело не в этом, я слушала многочисленные шатауты врача всяким людям на борту и понимала, что некоторые общаются уже достаточно плотно, как настоящие друзья. Стало в очередной раз обидно, что я ни с кем не подружилась и вообще общалась мало. Ночью думала про причины своей изоляции от людей. Среди причин точно есть полное негатива общение с ближайшими коллегами в самом начале экспедиции. Как при классической травле, я невольно стала думать, что все вокруг такие же «плохие» и все желают мне зла, общаться было сложно, а все силы уходили на восстановление ресурса.
Опять пишу из будущего. Утром снился сон про аппетитные брауни, я предвкушала поедание их – но меня разбудил звонок начальника: «Надо поработать». Жестоко! Но если вот так будят, значит, работа в самом деле есть. Правда, сначала я возмущённо думала, что заставят прибираться в лаборатории, где осталась куча мусора после очередной вечеринки. Как-то раз ещё в начале экспедиции мне намекали, что я должна убирать за коллегами. Конечно, я ничего не убирала, они сами справились. Сейчас всё оказалось намного интереснее – некая комната-ёмкость для сточной воды забилась нашими осадками, и пришло время её чистить. Помню, как я ещё во время посещений судна на суше говорила про эту проблему: для геологической лаборатории нужен ещё и отстойник или фильтр, ведь осадки так просто не смоются. Но мне отвечали, что «уже ничего не изменить», и вообще никого это не интересовало. И вот теперь меня, как самую гибкую (!), пригласили вычерпать грязь из этого бункера, забитого примерно по колено. Я сразу забеспокоилась за свою спину – остеохондроз в грудном отделе не располагает к вычерпыванию чего-то в наклонённом состоянии. Но задачу надо было решать, и я стала черпать грязищу – осадок вместе с водой, заполнять вёдра, которые уносили наружу и на верёвке поднимали в ангар, где их опустошали в майну. Для этой цели пригласили пару человек, включая химика – может быть, этот опыт нас несколько сблизил. Сначала мне казалось, что работа эта надолго, но мы справились за пару часов. В конце я уже совсем залезла внутрь этой штуки и взбалтывала осадок, чтобы его было проще извлечь. Это было в машинном отделении, где я раньше никогда не бывала. Накануне вечером, лёжа в кровати, я думала о скорой ротации и о двух вещах, с которыми у меня проблема в этой экспедиции. Первое – практически полное отсутствие моих фотографий! Второе – я не бывала в машинном отделении. Ну хоть с этим всё так скоро и удачно разрешилось. В общем, я была довольна тем, что сделала полезное дело с утра и могла теперь с более чистой совестью кидать осадки в раковину, хи-хи.
