— Разве это настоящий шторм? — голем пренебрежительно махнул тяжелой лапой, — Самое большее девятка по Бофорту… Вот раньше были шторма, не то, что сейчас, мы меньше десятки и за шторм-то не считали, так, за сквозняк… Я не рассказывал, как мы с Восточным Хураканом как-то раз угодили в настоящий ураган на сороковой параллели? Вот то был шторм! Дуло так, что наши якоря болтались над головой, как воздушные змеи! А хуже всего пришлось боцману. У того роскошная шевелюра была, на зависть Мистеру Хнумру, но капитан послал его в разгар бури убрать фор-стеньга-стаксель да ставить фор-стаксель, и за ту минуту, что он торчал на верхней палубе, у него ветром все волосы начисто с головы сдуло! Стал лыс как пеленгас. Так потом ни единого волоска у него на голове и не выросло. Вот то были шторма!
Корди эта история не показалась ни занимательной, ни успокаивающей.
— Но разве это не опасно, нырять в шторм? Ты же сам говорил…
Дядюшка Крунч поскреб пальцем усеянный заклепками подбородок.
— Не опаснее, чем дразнить голодную мурену. Но больше нам ничего не остается. Акулы боятся бурь, у них по этой части отличное чутье. Они никогда не суются внутрь. В штормовом фронте «Вобла» сможет оторваться от них. Кроме того, шторм послужит нам вместо швабры.
— Как это? — не поняла Корди.
— Знаешь, что такое рутэнийская баня?
Ведьма неуверенно кивнула.
— Тренч говорит, это такой дом, где ставят нарочно поломанный паропровод с раскаленным паром и где рутэнийские небоходы хлещут друг друга скатовыми хвостами. Наверно, ужасное место. Неудивительно, что в Унии таких нет.
— Ну, в чем-то он прав… В общем, «Воблу» похлещет в шторме ветром и водой не хуже, чем скатовыми хвостами в бане, поняла? Смоем с себя твое чертово варево.
Корди захотелось хлопнуть себя по лбу. Но после битвы с акулами сил не хватало даже на это.
— Так вот что ты задумал, — протянула она, — Мы искупаемся и смоем с себя запах?
— Именно так. И акулы перестанут смотреть на нас, как на праздничный пирог. А теперь слушай меня внимательно, кроха-рыбеха, в оба перепачканных чернилами уха. Ты встанешь к штурвалу, закрепишь штормовые леера и будешь держать курс. Ровно ост-норд-ост, шестьдесят семь градусов. Поняла меня? Шестьдесят семь.
Корди растерялась.
— Я? К штурвалу?
— Больше некому, — абордажный голем раздраженно шевельнул плечами, — Кто-то должен быть в кочегарке, кормить ведьминским зельем топку. И это буду я.
— А Шму? Она тоже может держать курс! Она часто смотрит, как Ринни стоит у штурвала!..
Ассассин выглядела так, словно ею уже пообедала акула — безжизненное лицо, закатившиеся глаза, дрожащие губы. На подгибающихся ногах она поспешно отошла подальше — словно Корди намеревалась схватить ее и приковать якорной цепью к штурвалу.
Предательница. Впрочем — Корди мысленно скривилась — может, Шму и отчаянная трусиха, одинокая, как осенний ветер, только нагрешить она успела куда меньше, чем она сама.
— Шму корабль вести не будет, — жестко произнес Дядюшка Крунч, внимательно разглядывающий клубящиеся на горизонте облака, словно кто-то взял и перевернул в небо горшочек с кашей, — При первом же порыве ветра она спрячется в самый темный чулан на корабле. Вести баркентину сквозь бурю будешь ты.
— Но я никогда не вела корабль сквозь бурю! — простонала Корди, — Ринни только иногда давала мне порулить в спокойном небе! Я не умею! Мне четырнадцать лет!
Она знала, что мольбы бесполезны — абордажный голем, побывавший в зубах у акул, был неуязвим и для них в том числе.
— Значит, придется взрослеть быстрее, чем ты рассчитывала, — отрубил он, — Ничего, это будет не так сложно. Парусов у нас не осталось, так что и мороки с ними не будет. Главное — держи нос корабля точно на ветер. Жесткий левентик, поняла? Ветер — это не только та штука, которая может высушить волосы, но и та, что запросто перевернет корабль, если ты отклонишься хотя бы на пять градусов от ветра. Выдерживай направление. И не свались за борт!
Корди прижала руки к груди.
— Я не смогу! Я не умею водить корабли!
— Это твой шанс показать, что не такая уж ты безголовая рыбешка, какой иногда выглядишь. Вытащи нас из тех неприятностей, в которые мы по твоей милости ввязались.
Корди почувствовала себя так, словно ей на плечи взгромоздили весь небосвод с тысячами барахтающихся в нем многотонных кораблей. Опять предательски заныли коленки. Дядюшка Крунч не собирался ждать, пока она соберется с духом.
— Акулы нагоняют, — пробормотал он, откладывая подзорную трубу, — Нам придется поспешить, чтоб нырнуть в шторм. А ты просто держи курс. Все остальное «Вобла» сделает сама. Точно на ветер, шестьдесят семь градусов, помнишь?
— Помню, — вздохнула Корди, мрачно крутя хвост, — Ох и завидую я тебе, Мистер Хнумр…
За проведенные на «Вобле» два года Корди видела не меньше полутора десятков штормов.
