Начинались они всегда неспешно. Небо на горизонте серело, ветер становился порывистым и нетерпеливым, солнце пряталось в какой-то тайник на небе, превращаясь в едва видимый блекло-желтый ореол. Снасти на «Вобле» начинали трепетать, а флаг бился на флагштоке как раненая рыба в пасти хищника. Это означало четыре балла по шкале Бофорта, по меркам небоходов не шторм, а легкое волнение небесного океана. На пяти баллах принимались едва заметно подрагивать бом-брам-стеньги[102] и верхние реи, а корпус баркентины принимался приглушенно скрипеть, точно ворчливый старик. При шести баллах находиться на верхней палубе уже было немного жутковато — казалось, что ветер норовит сбросить тебя за борт, а от того, как он гудел в такелаже, пронзительно и зло, на душе делалось неспокойно, как от воплей баньши.
Семь баллов по Бофорту Корди видела лишь единожды, когда «Вобла» пересекала тридцать третью широту полгода назад и по вине зазевавшегося «Малефакса» угодила в стремительный западный пассат. Тот шторм для нее и Мистера Хнумра длился лишь несколько минут. Как только ветер всерьез ударил баркентину в правую скулу, заставив ее оглушительно затрещать и накрениться, а в небесах полыхнули, раскраивая небосвод на мелкие лоскуты, молнии, Корди, позабыв про штормовой леер, бросилась вниз. Корабль прыгал на воздушных волнах, как на кочках, время от времени его киль гудел от чудовищной нагрузки, где-то на палубе хрипло ругался Дядюшка Крунч, между раскатами грома кричала что-то Алая Шельма, скрипели тросы…
Корди и мистер Хнумр забились в угол кают-компании и просидели там все время, прижавшись друг к другу. Вомбат мелко дрожал и в ужасе верещал всякий раз, когда ветер с огромной силой наносил старой баркентине очередной удар, от которого она непременно должна была развалиться на части. Но она не разваливалась. Несколькими часами позже, когда шторм превратился в порывистый ветер, точно вылив на измочаленный корабль всю свою накопленную в облаках ярость, с верхней палубы спустилась Алая Шельма. Выглядела она как тряпка, которую не в меру ретивая прачка полоскала в тазу несколько часов подряд. Мокрая, побелевшая от усталости, едва держащаяся на ногах, она прямо в сапогах повалилась на кровать и заснула мертвым сном.
Теперь Корди предстояло выдержать «восьмерку» и от одной мысли об этом все внутренности норовили скрутиться сложным матросским узлом.
Она закрепила штормовые леера и проверила страховочный пояс. Толстый кожаный ремень оказался чересчур большим для нее и болтался на бедрах, но его тяжесть внушала хоть какую-то надежду. Капитанский мостик «Воблы», поднимавшийся над квартердеком, из-за своей безлюдности впервые показался ей огромным. Не было ни массивного скрежещущего тела Дядюшки Крунча, ни алого мундира Ринриетты, лишь огромное колесо штурвала с отполированными рукоятками, верхние из которых были выше головы ведьмы на добрых три фута. С этим колесом ей предстояло стать единым целым на следующие несколько часов. Сверившись с компасом, Корди с трудом повернула его несколько раз, убедившись в том, что корабль идет прямиком на шторм — в ту часть неба, где облака приобрели зловещий свинцовый оттенок, делающийся все более насыщенным и жутким с каждой минутой.
Но еще страшнее было смотреть назад, туда, где за ютом «Воблы» уже невооруженным взглядом виднелись гроздья акульих стай. И пусть с такого расстояния было не различить их зубов, Корди мысленно подгоняла «Воблу» изо всех сил. Лучше «восьмерка», чем еще одна атака кровожадных хищниц, после которой баркентина окончательно превратится в ворох связанных между собой досок.
Хоть Корди и готовилась к шторму, он все равно начался внезапно. Она просто не заметила того воздухораздела, за которым небесный океан делился на две части. И как часть первая, безмятежная, оказалась вдруг где-то далеко-далеко, а часть вторая, грохочущая и черная, распростерлась вокруг «Воблы» на многие мили. Небо кругом постепенно темнело, точно за бортом сгущались сумерки, а облака делались чернильными и тягучими. Пока что «Вобла» легко миновала их, разделяя килем, но Корди знала, что долго это не продлится. И ветер, требовательно гудящий в остатках такелажа, звучал тревожно и резко.
— Лучше уходи, Мистер Хнумр, — посоветовала Корди вомбату, — Здесь сейчас будет очень-очень жутко. Ведьминскому коту ни к чему торчать на палубе в такую погоду.
Мистер Хнумр, боязливо прижавший уши еще при первых раскатах грома, спрятался за нактоуз и остался там, беспокойно озираясь. Видимо, после знакомства с акулами он не испытывал чувства безопасности в одиночестве, предпочитая остаться на мостике вместе со своей хозяйкой. Вздохнув, Корди затянула страховочный пояс поперек его мохнатого живота, убедившись, что штормовые леера надежно прикреплены к кофель-нагелям.
— Это будет весело, — дрожащим голосом пообещала она вомбату, — Мы справимся не хуже Ринни.
