Шму съежилась, как всегда при виде опасности. Она не знала, в чем заключена опасность, но ее перепуганное тело ощущало ее каждой истончившейся клеточкой. Опасность везде, твердило оно, опасность окружает тебя. Бойся, только страх может спасти, раз уж отказали все прочие, годами выработанные, рефлексы.
— Да… — выдавила она, пятясь к борту.
Линдра Драммонд приподняла воротник, пряча подбородок от порывов хищного ночного ветра.
— Эта ночь тянется бесконечно, — пожаловалась она, — Едва стою на ногах. Габерон разрешил мне отдохнуть полчаса. Потом придется вновь спускаться на нижние палубы и махать шпагой.
Только сейчас Шму заметила, что офицер-ихитолог выглядит безмерно уставшей. Вещи с капитанского плеча были помяты и перепачканы, на бледной скуле алели свежие царапины.
Она всю ночь сражалась со страхом, поняла Шму. С моим страхом. Вместо меня.
— Я… Мне очень жаль, — выдавила Шму.
Удивительно, что офицер-ихтиолог расслышала ее шепот за порывами ветра и пальбой, но она услышала — потому что кивнула.
— Габерон прав, этих тварей все больше. И каждая следующая опаснее предыдущих. Первые были совсем крошечными, беззубыми. А теперь встречаются чудовища размером с собаку. Одно такое чуть не откусило мне руку.
Шму вспомнила все те ужасы, что обыкновенно мерещились ей в темноте. Оскаленные морды, желтоватые клыки, слизкие щупальца и горящие ненавистью глаза. Кожистые крылья и изогнутые когти. Ржавую чешую и раздвоенные языки. Все они теперь обрели плоть — самую настоящую, реальную. Но Линдра, пусть даже смертельно уставшая, не выглядела разозленной или расстроенной. Она мягко улыбалась.
— Тебе не позавидуешь, да? Как ты вообще сумела выжить в мире, населенном сплошными чудовищами?
«Это их мир, — мысленно ответила Шму, испытывая ужасную неловкость, на миг оттенившую даже вездесущий страх, — А я там просто гощу».
— Не переживай, — Линдра вдруг подмигнула ей, — Не ты одна боишься. Я тоже боюсь — и очень часто. Знаешь, вздумай этот корабль воплотить в жизнь мои страхи, вы все уже сиганули бы за борт!
Шму что-то неразборчиво пробормотала, отступая на шаг. Офицер-ихтиолог не была вооружена, но даже будь у нее в руках обнаженный клинок, едва ли это заставило бы ее выглядеть опасной. Но Шму ничего не могла с собой поделать — тело трубило об опасности. Что ж, земля фамильного острова фон Шмайлензингеров действительно оказалась прекрасно удобрена…
Ведьма Марева. Так про Линдру Драммонд сказала Корди.
Человек, способный черпать страшную силу из отравленного источника. Человек, выдающий себя за другого, готовый хладнокровно погубить корабль и его экипаж.
Умеют ли ведьмы читать мысли? Кажется, умеют. Шму приросла к ограждению, чувствуя, что не сможет сделать и шага, если Линдра Драммонд бросится на нее. Но офицер-ихтиолог то ли не умела читать мыслей, то ли привыкла к тому, что лицо Шму постоянно искажено гримасой страха. Она спокойно подошла к ней и встала рядом, скрестив руки на груди. Еще одно предчувствие укололо Шму осиным жалом. Не офицерская поза. Офицеры складывают руки за спиной. Ни один человек, привыкший носить форму, не встал бы так, как Линдра…
— Когда речь заходит о страхах, мне всегда вспоминается мой дед, — Линдра подставила лицо ночному ветру и лишь улыбнулась, когда тот попытался распотрошить ее собранные в строгий хвост волосы, — Подумать только, тысячи людей во всем северной полушарии считали его несгибаемым воякой, человеком невероятной выдержки, готовым сигануть в Марево с обнаженной шпагой наперевес. При одном его виде дрожали враги и вытягивались во весь рост прожженные воздушные пехотинцы. Про его выходки на войне слагали легенды. Жуткие легенды, при этом совершенно правдивые. Как он, стоя на капитанском мостике охваченного пламенем броненосца, устремил корабль в самоубийственный таранный удар… Как схватился на залитой кровью палубе сразу с пятью формандцами, и всех перебил. Как двинулся напрямик в глаз бури, когда циклон норовил разорвать его флагман в мелкую щепу… Его прозвали Каледонийским Гунчем[134] и, уверяю, вовсе не за размер его усов… О да, он умел нагнать страху. Будь он пиратом, наверняка бы затмил деда вашей капитанессы, — Линдра хихикнула, прикрыв ладонью рот, — Нет, серьезно. Мой дед не боялся никого в целом свете, он был из тех людей, на плечах которых Каледонийская империя держится прочнее, чем на самых мощных левитирующих чарах.
Шму не знала, что на это сказать, поэтому на всякий случай осторожно кивнула.
