— Но никто из этих людей не знал так хорошо моего деда, как я. Потому что рано или поздно они убирались прочь вместе со своими аксельбантами, звякающими шпагами и шпорами, а он оставался в своем кабинете и, стащив раззолоченный мундир, занимался настоящими делами. И он боялся. Я знаю это точно, потому что видела, как он читает депеши, как вглядывается в бланки телеграмм, как комкает в руках секретные донесения. Он был смелым человеком, но в такие минуты он ужасно боялся. Боялся того, что Готланд тайно готовит удар. Боялся резкого падения цен на китовый жир. Боялся непредсказуемых апперов, вечно пытающихся разыграть какую-то сложную партию, и жадных упрямых дауни. Боялся штормов, уничтожающих посевы на восточных островах, и засух, губящих планктон на южных. Он был бесстрашным героем, когда выступал перед тысячами людей — и последним трусом, когда оставался один, но знала об этом только я. Только боялся он не за себя, а за подданных Каледонии и их будущее. Он взял на себя страхи сотен тысяч людей — и терпеливо нес их, отравляя себя самого.
Шму никогда не видела деда Линдры, но невольно испытала что-то похожее на симпатию. Она сама была отравлена тысячами страхов.
— А… вы? — задав этот вопрос, Шму съежилась от собственной наглости.
Из-за своей офицерской осанки Линдра часто выглядела подобием оловянного солдатика и сходство это усиливалось холодным взглядом ее полупрозрачных глаз. Но те минуты, когда она улыбалась, это сходство пропадало начисто. Сейчас она как раз улыбнулась.
— Я… Я тоже отчаянная трусиха. Возможно даже, самая ужасная трусиха в своем роде. Я умудрилась испугаться того, чего обычному человеку даже в голову не придет бояться.
— Ч-чего?
На миг Шму представила что-то ужасное — гигантскую треску с распахнутой пастью — но тут же стерла эту мысль в порошок и развеяла по ветру. Только еще одной харибды им сейчас не хватало…
— Однажды я испугалась своей мечты, — Линдра уже не улыбалась. Сейчас она выглядела серьезной, но все же не такой холодной и отстраненной, как прежде, — Глупо звучит, да? Но я это сделала. Позволила сломать свою жизнь, испугавшись того, что моя мечта может осуществиться.
— А что это за… мечта?
— О, — офицер-ихтиолог задумалась. Кажется, глубоко — льдистые глаза замерцали, утратив всю остроту, — Я хотела быть небоходом. Как вы, как ваша капитанесса. Бороздить ветра, у которых нет даже названий, покорять головокружительные высоты, спасаться бегством от чудовищ из Марева, делить пополам последний сухарь… Я знала, что могу добиться ее исполнения, надо лишь проявить настойчивость, а настойчивости у меня хватало…
— Но вы не…
— Нет. Я так и не стала небоходом, как видишь. Настоящим небоходом. Редкие выходы в небо на крошечном кораблике не в счет, да и того теперь нет… В тот момент, когда мечта была так близко, я вдруг испугалась ее. Предпочла быть ближе к твердой земле. Мой дед часто говорил, что деревья растут только потому, что могут схватиться корнями за землю, вот почему в небесном океане растут только водоросли. Так что я отрастила корни и впилась ими в землю изо всех сил.
Линдра попыталась улыбнуться вновь, но не смогла. В отличие от Габерона, ее запас улыбок, похоже, был ограничен и уже порядком истощен.
— Ужасная глупость, да?
Шму не знала, ждут ли от нее ответ. Но Линдра продолжала молчать, глядя в пустоту, а это, видимо, значило, что время что-то сказать.
— Почему? — робко спросила Шму, не решаясь смотреть на собеседницу, но чувствуя плечом ее молчаливое присутствие, — Почему вы не стали небоходом?
— Сама не знаю, — Линдре удалось-таки вновь улыбнуться, но эта улыбка выглядела беспомощной и бледной, жалкой тенью ее настоящей улыбки, — Возможно, дело в деде. Он и слышать не хотел, чтоб его любимая внучка сделалась небоходом. А может… Может, дело в небе. В какой-то миг я его возненавидела.
— Почему? — невольно вырвалось у Шму.
— Оно кое-что забрало у меня. Кое-что очень важное. Коварно, без предупреждения.
— Кого? — прошептала Шму, хоть и так догадывалась.
Подобным тоном не говорят о любимой игрушке или золотом колечке.
— Человека. Одного очень близкого мне человека. Нет, он не погиб, не рухнул в Марево, ничего подобного. Просто в один прекрасный миг он без предупреждения поднялся в небо и растворился там без следа. Обычное предательство. А ведь у него были на удивление мощные корни, как раз во вкусе моего деда…
— Я… мне… жаль, — едва выдавила Шму.
— Не обращай внимания. Такие истории в воздушном океане случаются на каждом шагу, особенно с юными ветреными студентками вроде меня. Но это предательство отравило мою мечту. С тех пор я не могла без содрогания смотреть в небо. Каждый раз, стоило мне запрокинуть голову, я видела ее лицо. Глупо, неправда ли?
— Ее?..
Линдра сделала вид, что не услышала.
