Мистер Хнумр, не просыпаясь, стал жевать угол ее одеяла. Если он и походил на умирающего, то только от голода. Шму с улыбкой погладила его пальцем по лоснящемуся коричневому носу.
— Хнумр-хнумр-хнумр… — забормотал во сне тот.
— Почему ты называешь меня отважной воительницей? — шепотом спросила Шму у пустоты.
Оказывается, говорить не так сложно. Надо лишь набраться смелости открыть рот, а дальше слова сами лезут из тебя, обгоняя друг дружку, словно игривая форель на свежем ветру. Иногда даже впору прикусить зубами язык, чтоб чересчур не трепыхался…
— Ты спасла корабль. И всех нас, если на то пошло. Как еще тебя называть?
— Я не воительница, — голос сам собой опустился до дрожащего трусливой рыбешкой шепота, — Я трусиха… Ты же знаешь это. Я всего боюсь. Даже сейчас. Наверно, я всю жизнь буду бояться, да?
«Малефакс» некоторое время рассеянно играл со сквозняками, гоняя их по углам каюты.
— Есть рубцы, которые никогда не затягиваются, — тихо произнес гомункул, — Что ж, среди пиратов, говорят, шрамы в почете… Да, ты будешь бояться. Отчаянно бояться. Рубцы в твоей душе слишком глубоки. Чудо, что ты вообще не погибла, когда поле «Воблы» уничтожило магию Пустоты, которая оплела тебя изнутри. В глубине души ты, скорее всего, навсегда останешься одинокой перепуганной девочкой. Но ты научилась тому, чему редко учатся одинокие перепуганные девочки. Ты научилась не бороться с собственным страхом, а жить с ним. Это значит, что многое в твоей жизни может стать иным. Возможно, ты сама станешь иной. Немножко.
— Немножко? — уточнила она очень осторожно и очень тихо.
— Да. Немножко другой Шму.
Немножко другая Шму почувствовала, как тяжелеет ее голова. Наверно, Корди права. Ей и в самом деле давно пора выспаться. Сон налипал на веки как сладкая вата. Однажды Корди сделала сладкую вату из облака, было ужасно вкусно. И карпам тоже понравилось… Шму почувствовала, что сейчас окончательно провалится в забытье.
— Может, я буду немножко смелее? — пробормотала она сквозь сон.
— Вполне может быть. И немножко спокойнее. Но учти, на камбуз я тебя все равно не пущу. Немножко смертельный завтрак все равно не входит в планы капитанессы.
— Я… Хорошо… Я поговорю об этом с Линдрой… Завтра. Когда проснусь.
— Извини. Но, боюсь, ты никак не сможешь поговорить с мисс Драммонд.
Сперва она не поняла смысла — слова вязли в мягких облаках сгущающегося сна.
— Почему?
— Мисс Драммонд… больше нет на борту корабля.
Шму ощутила, как с лязгом, разрубая пополам душу, сходятся огромные стальные зубья. Если бы не тяжесть вомбата, придавившая ее к койке, она вскочила бы на ноги, не обращая внимания на повязки.
— Что с ней? Если она… она…
Она вдруг представила тонкую фигуру в сером камзоле, распростертую на палубе в луже алой крови, с обломанной шпагой в руке, окруженную скалящимися чудовищами. Чудовищами, которые пришли в реальный мир из ее, Шму, личных адских чертогов…
«Малефакс» устало вздохнул. Этот вздох был похож на неспешный порыв степенного старого ветра, тысячи лет шлифующего висящие в небе камни.
— Она жива. Просто сбежала. Воспользовалась переполохом той ночью, забралась в одну из приготовленных нами шлюпок — и…
Шму растерялась.
— Она похитила шлюпку?
— Уже после того, как все закончилось, если тебя это утешит. Внучка Каледонийского Гунча сочла недостойным бежать в разгар боя. Если мои расчеты ветров точны — а они всегда неизменно точны — шлюпка принцессы два дня назад должна была достичь Каллиопы.
— Но как же… Почему ты… Я думала…
— Почему я не помешал ей бежать? — немного насмешливо спросил он, — Почему не поднял тревогу? Я ведь не мог не заметить отчалившую шлюпку, верно? В конце концов, я бортовой гомункул, который ведает каждой щепкой на борту. Это ты хотела спросить, отважная воительница?
— Наверно… Я не знаю… Я…
— Прошу заметить, я со всей серьезностью чту субординацию на борту этого корабля. Но я не член экипажа. Я навигационно-управляющая система. Я могу предупредить, могу подать знак, но я совершенно не в силах оспаривать приказы старших по званию.
— Значит, кто-то… кто-то приказал тебе не мешать ей? — мысли Шму были похожи на косяк сонной сельди, — Но…
— Я всегда говорил, что ведьма на борту — одно беспокойство. Никогда не знаешь, что у них на уме.
— Корди? — глаза Шму сами собой широко открылись, на миг сбросив сладкие оковы сна, — Корди отпустила Линдру?
— Я думал, стоит подготовить еще одну шлюпку — чтоб ей самой было куда удрать, когда капитанесса схватится за саблю, — доверительно сообщил гомункул, — Шутка ли, лишиться самой ценной добычи за всю жизнь, и какой добычи!..
— Но?..
— Не пригодилась, — негромко ответил он, — Капитанесса на удивление спокойно восприняла эту новость. Заперлась в каюте, два дня пила вино и слушала патефон. Но уже сегодня выглядит куда лучше.
— Значит, ее странная болезнь…
В этот раз Шму не собиралась умолкать на полуслове, но гомункул мягко перебил ее.
