— Оставайтесь на месте, мадам, — попросил Габерон, зловеще улыбаясь, — И, прошу вас, не совершайте действий, которые могли бы показаться мне или моим спутникам… предосудительными. У этой бомбарды ужасный нрав. Она может сделать так, что вашим гробом будет служить коробка из-под сигар…
— Вы не джентльмен, — возмущенно заметила Леди Икс, вертя зонтик в тонких руках, — Настоящий джентльмен никогда бы не сказал даме ничего подобного!..
Дядюшка Крунч отчаянно пытался понять, что именно в происходящем его настораживает. И, кажется, ему удалось поймать хвост этого зудящего ощущения. Не только голос Леди Икс звучал неестественно, что-то непонятно странное было и в ее движениях. В том, как она двигается, как жестикулирует, как теребит бахрому зонтика…
— Наверху пусто, — деловито доложила Шму, спрыгивая с лестницы, — Там крыша. Большая, но засады нет. Големов тоже.
— Хорошо, — Алая Шельма сделала еще несколько осторожных шагов по направлению к Леди Икс. Должно быть, ее интуиция тоже твердила о каком-то подвохе, потому что действовала она сдержанно, без обычной пиратской бравады, — Я буду задавать вам вопросы, вы — отвечать. И если хотите, чтоб для вас этот разговор закончился без жертв, сделайте так, чтоб я осталась довольна ответами.
— Как грубо! — кажется, Леди Икс надула губы, — Смею заметить, вы ведете себя не как леди.
— Я и не леди, я капитан корабля. И мое имя не имеет отношения к нашей беседе.
Леди Икс укоризненно вздохнула.
— Мне же надо как-то записать вас в журнал посетителей!
— Запишите как вам заблагорассудится.
— Что ж… В таком случае, если вы не против, я запишу вас как Ринриетту Уайлдбриз, в прошлом выпускницу Аретьюзы по классу юриспруденции, а ныне — предводителя пиратской шайки под названием Паточная Банда.
Алая Шельма дернулась так, словно в нее угодила пуля.
— Какого дьявола?!
— Спокойно, милочка, — Леди Икс захихикала, отчего зонтик мелко затрясся, — Когда долгое время занимаешься коммерческими делами, понимаешь, что хорошее знание собеседника — не прихоть, а насущная необходимость. Иначе в наше время нельзя.
— «Малефакс»!.. — прошипела капитанесса.
Впервые на памяти Дядюшки Крунча голос гомункула звучал растерянно:
— Не могу понять, как им это удалось. Возможно… Возможно, я немного ошибался, когда посчитал их гомункула тугодумом, кое на что он все-таки годен… Скорее всего, пока я пытался взломать его оборону, он изловчился и вытянул кое-что из меня. Виноват, капитанесса, я немного расслабился. Сейчас я возьмусь за него как следует…
Алая Шельма смерила собеседницу тяжелым, хорошо знакомым Дядюшке Крунчу, взглядом:
— Коммерческие отношения предполагают равные права сторон. Я же до сих пор не знаю вашего имени.
Леди Икс мелодично рассмеялась, но даже в этом смехе была фальшь.
— Прошу прощения, госпожа капитан, я забыла, что нас с вами официально не представили друг другу. Я — управляющий распорядитель. К вашим услугам. Также можете обращаться ко мне мистер Роузберри.
Леди Икс одним движением сложила зонт. Она по-прежнему стояла напротив окна, к тому же глазные линзы Дядюшки Крунча фокусировались с изрядной задержкой — поэтому он не сразу понял, отчего чертыхнулся Габерон и почему Алая Шельма застыла с пистолетом в руках и широко распахнутыми глазами. Ему потребовалось время, чтоб сосредоточить взгляд на лице Леди Икс. И куда больше времени для того, чтоб понять, что именно он видит.
Лицо Леди Икс было лицом мужчины.
Сперва Дядюшка Крунч решил, что патронесса «Восьмого Неба» шутки ради нацепила накладную бороду — густую, ухоженную и щегольски подкрученную, а вместе с ней и роскошные черные усы. Но это был не грим. С напудренного лица Леди Икс на него, насмешливо щурясь, взирали холодные карие глаза мужчины, хоть и подведенные тушью. Форма носа, подбородка… Ошибки быть не могло. Перед ними, кокетливо улыбаясь ярко накрашенными губами и хлопая ресницами, в белоснежном платье с турнюром стоял Мистер Икс.
— Рыба-лапша… — пробормотала Алая Шельма, застыв на месте, — Что за… Это какой-то розыгрыш? Шутка?
Мистер Роузберри захлопал ресницами.
— Вы так считаете?
Он вел себя по-женски, но, как свойственно неумелым актерам, исполняющими несвойственную им роль, немного переигрывал в деталях. Иногда женственность мистера Роузберри выглядела почти естественно, но почти тотчас, стоило ему сделать какой-нибудь жест или улыбнуться, иллюзия мгновенно рассеивалась. Его движения были по-женски мягки, но в то же время в них сквозила типично мужская порывистость. И голос. Вот какова была природа той неуловимой неправильности в голосе, которую сразу приметил Габерон. Отнюдь не причудливый акцент заставлял ее мелодичное меццо-сопрано звучать неуловимо фальшиво!..
— Что за маскарад вы затеяли? — на лице Габерона, стерев торжествующую улыбку, замерла гримаса отвращения, — Или вы в самом деле считаете, что в женских тряпках сможете рассчитывать на нашу жалость?
