– Стало быть, свидетелей нет.
– И никаких реальных подозреваемых.
Быстро сверив свои записи, детективы поднялись по лестнице и постучали в дверь спальни миссис Кэвендиш.
Завидев их, она привстала в кровати.
– А вы кто?
Доктор залил в нее тонну успокоительного, ее опухшее лицо посреди пышных белых простыней напоминало розочку на торте. Охваченный горем мистер Кэвендиш сидел, ссутулившись, на краю кровати спиной к двери. Услышав, что вошли двое мужчин, он вскочил и обернулся. Лори тепло похлопал его по плечу.
– Мистер и миссис Кэвендиш, я инспектор Лори, а это мой коллега – сержант Балмер.
Балмер кивнул, а миссис Кэвендиш вяло поприветствовала их со своей кровати.
– Надеюсь, вы понимаете, что нам надо поговорить с каждым из вас наедине. Мистер Кэвендиш, не могли бы вы оставить нас и подождать в своем кабинете внизу? Там сейчас ваш друг доктор Мортимер, так что вам не будет одиноко.
– Конечно, – тихо пробормотал мистер Кэвендиш.
Он вышел и принялся боком медленно спускаться по лестнице, держась за перила обеими руками.
Лори закрыл дверь и подошел к кровати, Балмер встал у окна и уставился на улицу.
– Миссис Кэвендиш, боюсь, мне придется задать вам пару не самых тактичных вопросов, – сказал Лори.
– В мире, где нет моей девочки, нет места и такту, инспектор Лори.
– Сочувствую вашей утрате.
Миссис Кэвендиш резко схватила руку Лори, словно кошка, поймавшая мышь.
– Я хочу, чтобы вы убили его. Своими руками. Или отправьте его на виселицу. Ваш коллега внизу ахнул, узнав, что пришлют вас. Он рассказал нам о вашей репутации. Они все делают вид, будто им не по нутру ваши методы. У мужчин вдруг просыпается совесть, если причиненное зло их не касается. Но я на вашей стороне. Я хочу, чтобы вы пытали его, пока он не сознается, а затем убили.
– Миссис Кэвендиш, у вас есть подозрения, кто бы мог это сделать?
– Я знаю только, что это мужчина. Это насквозь мужское преступление.
– Но никого конкретно вы не подозреваете?
Она наморщила лоб, словно силясь кого-то вспомнить.
– Даже если бы это совершил кто-то, кого я знаю, я бы все равно желала ему смерти, равно как и незнакомцу. Но, боюсь, у меня нет никаких предположений.
– Где вы находились, когда все случилось?
– Инспектор Лори, до сегодняшнего дня я почти три года не вставала с кровати. – Она стряхнула с себя простыни, открыв им свою изможденную фигуру.
– Вы спали?
– Когда я отдыхаю, я закрываю глаза. Мне редко удается уснуть. Но, увы, я ничего не слышала.
– Это нам тоже полезно знать. Второй нетактичный вопрос, миссис Кэвендиш: известно ли вам о каких-либо романтических отношениях вашей дочери с молодыми людьми? У нее был возлюбленный?
Миссис Кэвендиш задумалась на некоторое время.
– Пожалуй, нет. Несколько лет назад она близко общалась с молодым человеком по имени Эндрю Салливан. Они дружили с детства, мы давно знакомы с его родителями. Но он не вполне подходил Элис.
– Они до сих пор общаются?
– Да. Но мы не виделись с Салливанами уже около года. Вряд ли это вам чем-то поможет.
– Это стоит проверить.
– Если это он, я хочу, чтобы вы его кастрировали.
– Для начала скажите его домашний адрес.
Мистер Кэвендиш ждал их в своем кабинете внизу у лестницы, он был один. Балмер зашел вслед за Лори, словно его обросшая мышцами тень. Мистер Кэвендиш встал, когда дверь открылась, но детективы его обступили, и он снова сел, предчувствуя недоброе.
– Где же ваш друг доктор?
Мистер Кэвендиш откашлялся.
– Наша горничная Элиза попросила его помочь. Ей стало нехорошо, и он вывел ее подышать воздухом.
В углу кабинета располагался шкафчик с напитками, на котором лежала шахматная доска. Лори принялся лениво переставлять фигурки.
– Мы с ней довольно резко поговорили, но исключительно потому, что она пыталась скрыть от нас правду. Вы не одобряете наши методы, мистер Кэвендиш?
Этому тихому человеку было, похоже, все равно.
– Ну вроде того. – Он пожал плечами. – С философской точки зрения мне, видимо, следует ответить, что не одобряю.
– Но вы же хотите, чтобы мы нашли убийцу вашей дочери?
На глаза у него навернулись слезы.
– Конечно. Такое ни с кем больше не должно произойти.
– Тогда сделайте одолжение и выслушайте меня. Я вижу, вы любите детективы? – Лори указал на полку, заставленную дешевыми романами.
Мистер Кэвендиш буравил взглядом темноту под своим столом.
– Это книги жены. Она любит, когда я ей читаю. Да и мне они тоже нравятся.
На него нахлынули воспоминания о простых семейных радостях, которые теперь никогда больше не повторятся. Он соскользнул со стула и сел на пол, закрыв лицо руками.
– И мне они по душе, – продолжал Лори, – правда, к сожалению, читатели обычно слишком сильно ждут развязки, чтобы узнать, кто убийца, и никому нет дела до того, что происходит следом: как правило, преступник сознается сам или его ловят во время нового преступления. На самом же деле писатель знает, что улик всегда недостаточно. Вдумайтесь, что нам обычно предлагают? Чернильное пятнышко, окурок, краешек письма в камине. Маловато, чтобы приговорить человека к виселице. Потому и вводится сцена с признанием, чтобы залатать дыры. Улавливаете?
